The Time Machine / The Invisible Man

Страх, охвативший меня, был не просто страхом. Это был безотчетный ужас и перед марсианами, и перед царившими вокруг мраком и тишиной. Мужество покинуло меня, и я бежал, всхлипывая, как ребенок. Оглянуться назад я не решался.

Стремление к улучшению условий жизни — истинный прогресс цивилизации, делающий наше существование все более обеспеченным, — привело к своему конечному результату.

Всего более поразило меня в этом новом мире почти полное отсутствие любознательности у людей.

Все люди, как бы они не были интеллигентны и образованы, все же инстинктивно несколько склонны к суеверию…

великие необычайные идеи выходящие за пределы опыта часто влияют на людей меньше, чем незначительные, но зато более осязательные соображения…

изменение условий неизбежно влечет за собой приспособление к этим изменениям.

– Это в высшей степени любопытная история, – сказал он с весьма глубокомысленным и серьезным видом. – Безусловно, история в высшей степени любопытная, – повторил он еще более внушительно.

Она тем более сердилась на мужа, что приезжий действительно был какой-то странный, и в душе она сама беспокоилась. Ночью она вдруг проснулась, увидев во сне огромные глазастые головы, похожие на брюквы, которые тянулись к ней на длинных шеях. Но, будучи женщиной рассудительной, она подавила свой страх, повернулась на другой, бок и снова уснула.

А между тем через бездну пространства на Землю смотрели глазами, полными зависти, существа с высокоразвитым, холодным, бесчувственным интеллектом, превосходящие нас настолько, насколько мы превосходим вымерших животных, и медленно, но верно вырабатывали свои враждебные нам планы.

Я сказал это потому, что вспомнил любопытный вывод Грант Аллена, говорившего,что если б каждое умирающее поколение оставляло после себя привидения, то в конце концов весь мир переполнился бы ими.

Я никогда никого не виню. Это совершенно вышло из моды.

На это теперь моя единственная надежда, правда, очень слабая, - но все же надежда лучше отчаяния.

Прежде я чувствовал себя в положении человека, попавшего в яму: думал только о яме и о том, как бы из нее выбраться. Теперь я чувствовал себя в положении зверя, попавшего в западню и чующего, что враг близко.

Вопрос более важный и боле интересный-это возможность нового вторжения марсиан...

Но самое странное - это держать снова в своей руке руку жены и вспоминать о том, как мы считали друг друга погибшими.

- Нельзя же все время работать, - сказал он, и внезапно я понял, что это за человек.

Я храню в утешение два странных белых цветка. Хрупкие, засохшие и потемневшие, они все же говорят мне о том, что даже в то время, когда исчезли сила и ум человека, благодарность и нежность еще продолжали жить в сердцах людей.

Смерть не так уж страшна, это трусость делает ее страшной.