Загадки любви

Пьеса о Михаиле Лунине, декабристе, не участвовавшем в восстании на Сенатской и арестованном последним. Офицер, горячо любящий родину, защищавший ее в Отечественную войну, к декабристскому «заговору на балу» он примкнул, «заболев совестью», желая изменить жизнь русского народа. Давно порвавший с тайным обществом, в декабре 1825 г. служивший в Варшаве, Лунин оказался причислен к делу о заговоре и был осужден на долгие годы в тюрьме и на поселении. Мы застаём его в трагический момент, когда он в тюремной камере ждёт своей смерти: в три часа ночи его должны задушить. Здесь будут ещё саморефлексия героя, флешбэки, переданные через его воспоминания и видения из прошлой жизни, –сложная такая конструкция, делающая пьесу очень интересной и острой.

В центре пьесы – конфликт главного героя и власти. Царь уверен, что Россия – это лишь «принарядившаяся Азия», ее общество развращено веками рабства. Лунин же всем своим поведением доказывает,что он не раб.

Узнав от Великого князя Константина о готовящемся аресте, он мог бы бежать, но сам избрал свою судьбу и цель – укрепить дух арестованных мятежников, однако со временем осознал, что в нем говорила гордыня, что нужно «пройти весь путь, их страдания... не как Дант, спустившись в ад, но поселившись в этом аду... и заслужить судьбой своей рассказать о них истину». Да и вообще, напрасно «Хозяин думает, что раб всегда убегает»: он способен противопоставить свою волю воле господина, не сойти со своего пути. За 20 лет тюремного заключения Лунин, в отличие от других, ни разу не обращался за помилованием, «не унизил себя ни единой просьбой», ни разу не упомянул ни одной фамилии своих былых соратников. Он сохранил свою честь, нравственные убеждения, внутреннюю свободу. Главный герой прошел путь от юношеского энтузиазма в начале правления Александра I («Мывсе тогда поняли – это наш век!») до горького разочарования в обществе, погрязшем в рабстве духа. Но даже находясь в тюрьме и ссылке, Лунин писал политически острые письма, надеясь на их распространение, на пробуждение общества от рабьей покорности и спячки. И теперь, зная, что в камеру вот-вот зайдут его палачи, Лунин предпочитает смерть духовному рабству.

Почему герой назван Жаком? Это прямая отсылка к произведению Д. Дидро: так звали слугу в романе «Жак-фаталист и его хозяин». С Хозяином ведет свой непростой разговор и Лунин, однако он лишён покорности слуги: «С рождения во мне был убит«раб». С рождения я яростно ненавидел хозяина».

Очень многослойная пьеса. Она оботношениях личности и государства, о рабстве и свободе, о стойкости и трусости. Как скажет Лунину император, всё общество с огромным рвением жаждет жестокой казни повстанцев: «...нас объединяла расправа над мятежниками», т.е. все повязаны кровью (прямо как у Достоевского в «Бесах», но уже не революционеры, а их гонители). Разговор Лунина с графом Чернышевым, членом Следственной комиссии по делу декабристов, тоже отсылает к автору «Братьев Карамазовых»: «это вечный наш разговор с чёртом. Голова – а из головы лезет чёрт!». Циничные откровения Чернышева о том, как участников восстания изощренно допрашивали и склоняли к предательству, очень уж напомнили следственную практику эпохи сталинских репрессий. Вот уж точно: века идут, а ничего не меняется в механизме государственной машины.

В пьесе очень здорово обыгрывается участие в действии не персонажей, а людей-мундиров и людей-сермяг: реплики и монологи произносят «Первый мундир», «Второй мундир», мундиры изображают и заговорщиков, и их гонителей, и царских сановников, «Сермяги» же – это поверженные участники восстания, каторжники. На сцене это должно смотреться очень эффектно (особенно когда спереди - мундир, а со спины - сермяга) и подчеркнуто символически. «Мундир государя» – воплощение зловещей фигуры монарха-«экспериментатора», здесь обобщенно показаны и Александр I, и Константин, и Николай. Этот прием с мундирами и сермягами, а также мысли героя о природе власти и подчинения, о том, что все события в жизни сводятся к четырём ключевым фигурам, четырём вечным образам – Каину, Авелю, Кесарю и Марии, – рождают философские обобщения, переводят пьесу в притчевый план, и происходящее воспринимается не только как относящееся к началу XIX века, но и вневременное, присущее многим эпохам.

Радзинский мастерски добивается исторической точности, для чего использует реальные документы: письма Лунина к сестре Е. С. Уваровой, фрагменты дневника А. И. Тургенева.

Меня очень заинтересовала фигура Лунина, и теперь хочется прочитать повесть Н. Эйдельмана «Лунин». Эх, найти бы время на всё))

Радзинский – человек весёлый, с сатирическим мышлением, и соответственно, подвержен недостаткам весёлых людей: например, повторяет свои любимые шутки по нескольку раз. Или перебарщивает с юмором, который хорошо оттеняет человеческое начало произведения, но только если держится в пределах. У Эдварда Станиславовича он не держится.

Ещё у Эдварда Станиславовича много исступления, обнажённости чувств, несдержанного поведения персонажей. Смесь получается гремучая. В драматургии это лучше воспринимается, чем в прозе. Но, так или иначе, его всегда немножко больше, чем комфортно. Искусство, разумеется, комфортным быть не обязано, так что это «типа» предупреждение: просто развлечения ради такую книгу брать, наверное, не стоит. И интригующее название пусть да не привлечёт романтиков в поисках лирического хэппи-энда.

Наш декамерон
Лоскутное одеяло, травля баек. Я такой жанр не люблю, так что поначалу прочтение меня не вдохновило. Обычно талантливые люди не стараются произвести впечатление на читателя, но тут Радз – просто украшение вечеринки. Набор анекдотов пошёл на 3.

Театр про любовь
Самая выразительная часть томика. Прочитав, становится интересно посмотреть, как это может быть воплощено на сцене. «Продолжение Дон Жуана» - изобретательно, даже со своей философией, но для меня чрезмерно, 4. «Старая актриса на роль жены Достоевского» - прекрасная пьеса, самое лучшее произведение в сборнике, 5. «Она в отсутствие любви и смерти» - оригинально, и было бы просто восхитительно, не будь девица столь взбалмошна. Она сама по себе театр одного актёра. 4,5.

Истории про любовь
Как бы да, но и как бы нет. Всё-таки остаётся впечатление, что Родзя стоит в стороне, наблюдает за жизнью и всех имеет в виду. Эдакий ироничный man about town, предводитель театрального дворянства. «Лицо» понравилось больше всего, как рассказ, максимально приближённый к классическому повествованию.

Ещё раз про любовь
Великолепный завершающий аккорд на 5+.

Вывод: Радзинского, безусловно, читать надо. Только вот общение будет идти исключительно по его правилам; принцип типа «литература – это пикник, куда писатель приходит с текстом, а читатель – с пониманием» здесь однозначно не проходит. В нашем кафе только блюда от шеф-повара.

Дело в том, что сборников под названием "Загадки любви" издавалось несколько, и рассматривая их содержание в онлайн магазинах, на лайвлибе, и т.д, я был поражен существенной разницей в содержании. Мне пришлось читать единственно доступный мне вариант сборника. И в этом варианте, среди прочего оказались истории про Ивана Грозного, Бориса Годунова, ЛжеДмитрия.. Совершенно мрачный кровавый период, череда убийств, отравлений, заговоров, политических измен.. Не представляю, какая может тут быть загадка любви, наверное присутствие исторических рассказов объясняется главной любовью Радзинского - любовью к Истории. Очень познавательно, я не знал, что Марфа Васильевна Собакина "Ой что вы, что вы..." пробыла женой Ивана всего две недели. Отравили скорее всего...
Но это середина сборника, а в начале идут "истории о любви", где больше всего мой интерес вызвала история любви Марины Цветаевой к Юрию Завадскому на фоне публикации автобиографичной "повести о Сонечке" в Новом Мире.
Следующая группа рассказов объединена названием "Наш Декамерон", вроде бы читателю следует отдохнуть от ужасов Московии и еще немного почитать о любви. Начинается с блестящего ироничного, смешного рассказа "Исповедь Пасынка века" - разрозненные листки некоего дневника героя от первого лица.

"Брак – обмен дурными настроениями днем и такими же запахами ночью"

Затем пошли байки о любви к разным вещам этого мира, рассказанные разными людьми на поминках.. Рассказы эти разные, есть неплохие, а есть вообще неприятные.. К тому же этот Декамерон уже попадался мне в другом сборнике Радзинского.

Пьеса "Лунин или смерть Жака".
И опять автор возвращается к истории - теперь это его любимый конек, он любит рассказывать эту историю в теле-передачах - о М.С. Лунине, декабристе, которого сослали на каторгу (10 лет) , потом на поселение в сибири. А затем власть невыдержала его писем, публикуемых за рубежом, и распространяемых тайно в Иркутске, и его снова арестовали.

И последнее - Беседы с Сократом, история суда над Сократом, отличная пьеса, неимоверно интересно.

Интересный сборник повестей о любви и не только.
Мне больше всего запомнились и заставили задуматься два произведения
Повесть «Лицо» о прекрасном красивом актере, который играл мелкие роди или выступала на радио, потому что слишком красив. А главные роли получать стал когда в аварию попал. Концовка трагикомична, но абсолютно точно показывает, что у каждого времени свои кумиры и свои лица.
Повесть «еще раз про любовь» написана так сумбурно, что с первых строк не понимаешь кто чего куда, а потом (тут главное не оторваться во время чтения), тонешь в истории любви. Никакие романы современные любовные и в подметки не годятся описанию любви у Эдварда Станиславовича. Он скорее для сцены, чем для чтения, но все равно.
Радзинский неповторим. Его произведения лаконичны, но в тоже время очень пронзительны.. Хотя некоторые повести из данного сборника мне не понравились и не зацепили совсем

Оторопь берет. Автор задает извечный вопрос: в чем основная причина появления тиранов на Руси? Мне показалось, что он склоняется к тому, что глубинная нужда в «отце-самодержавия», наделенного неограниченной властью (Холопьев своих мы можем миловать и казнить..), немедленная смута в отсутствии Тирана, казнь, читай убийство любого мало-мальски человечного и достойного правителя и возвращения в «норму» при появлении очередного «кровавого безумца» актуально по сей день. Глубинная скорбь и досада на этот покалеченный и инфантильный дух, который в очередной раз толкает колесо истории по своему кровавому следу…
Рекомендую к прочтению в качестве надежды на перемены к лучшему..

Эпиграф пьесы из произведения Ф. М. Достоевского - своего рода отсылка заключения Лунина к воспоминаниям о каторге Федора Михайловича.

Композиционно историческая притча закольцована ожиданием смерти. Лунин, находясь в Акатуйской каторжной тюрьме, пишет исповедь о жизни: «я решился… я посвящаю свою вечность странному соединению пера с бумагой…». Герой рассуждает: «все равно как-то непостижимо: улетают слова, но остается написанное».
Выстраивается два пространственно-временных действенных ряда. Одни события происходят в настоящем, другие в воображении Лунина. Множество лиц воскресают в сознании героя. Персонажи-воспоминания представляют собой «мундиры», которые, в свою очередь, транслируют прошлое Лунина, его отношение к стране. Автор не обделяет вниманием и любовь героя. «Она» предстает перед Луниным, идет к нему навстречу в час смерти.

Финал пьесы - освобождение через смерть: «Я чувствую единение с Сущим! И дух мой блуждает по пространствам и доходит до звезд!.. Я свободен». Человека задушили и в прямом и в переносном смысле.

• «Боже, сколько же надо прожить, чтобы стать молодым!»
• «Человек определяется не событиями, которые изменяют лишь внешнее его существование, но новыми мыслями… которые приходят к нему».
• «Она в том счастливом возрасте, когда природа, закончив свое творение отходит, чтобы им полюбоваться…»

"Был в России двадцать пятый год, когда почти все… хоть сколько талантливое, хоть сколько мыслящее… было истреблено."
Так уж исторически сложилось, что я очень люблю декабристов. Все их промахи и ошибки меркнут на фоне действительно великой идеи, за которую они боролись и которая стоила одним свободы, а другим жизни. Можно сколько угодно цитировать школьные учебники или говорить, что вот, мол, не восстань они тогда, может быть и решился бы царь на реформы ( да кого вы обманываете, нет, не решился бы, не таким человеком был Николай, вошедший в историю с прозвищем "Палкин"). Но восстание было. И была Мечта.
Так вот, когда я приступала к чтению, вдоволь наслушавшись советов маман, я ожидала чего - то более исторического. Но и в итоге не разочаровалась. Меня буквально трясло. Старые раны, уже успевшие зарастись, напомнили о себе. Рефреном повторяемые "карету Волконского, карету Трубецкого" царапали и кололи сильнее любых исторических справок. Браво, снимаю цилиндр. Я ждала финала этой пьесы и одновременно боялась его, потому что знала, чем закончилась безумная жизнь господина Лунина. Хотелось смаковать каждую строчку, каждый выпад в сторону императоров и их приближенных, хотелось, что совсем не странно, хоть на мгновение очутиться в камере этого интереснейшего человека.
И как печально, что Лунин почти забыт. Он вроде меркнет на фоне главных участников декабрьской трагедии, потому что не было его на Сенатской или среди тех, кто шел с Муравьевым - Апостолом на Петербург. Но это не умаляет его подвига ( а отказ называть сообщников тот еще подвиг) и истинного благородства.
"Маска, кто я?"