Кульбабове вино

Мировой бестселлер, известное и всячески расхваленное за неповторимую атмосферу ностальгии, лета и детства - “Вино из одуванчиков”, мне, как теперь говорят, "не зашло".

Ощущается в нём какая-то подозрительно сладкая нотка, как будто тухлица перезревшего фрукта, как будто переслащенный чай. При чтении ни на секунду не забываешь, что вот, перед тобой взрослый, усталый, сложившийся автор средних лет, пытающийся написать сочинение "как я провёл лето", на ходу выдумывая и само сочинение, и школьника, который его пишет. Иллюзия детства не работает.
Конечно, практически все книги с героями-детьми написаны взрослыми, но, когда читаешь про приключения Пеппи Длинныйчулок, ведь нет ощущения, что за рычажками в голове Пеппи сидит очень задолбанная женщина с платежами по ипотеке, двумя детьми и высоким давлением? А вот от героев "вина" это ощущение есть.

И способствует ему в первую очередь витиевато-ажурная, очень вычурная и совершенно недетская речь героев, пересыпанная оборотами вроде "взметнулись поджавшими рожки улитками звёзды", и "в конурах взмокшими комками шерсти лежали потные собаки". Ага, именно так живые настоящие десяти-двенадцатилетки и думают, именно с этой соподчинённостью членов предложения. И если автор серьезно утверждает, что он так и думал в детстве, то он себе льстит, а читателю своему врёт. А враньё - это последнее, что хочется видеть в автобиографии.

А во вторую очередь выбивает из погружения в историю совершенно недетское ностальгическое смакование темы семейности. С местами совсем уж диковатыми коленцами, например про то, какое у супруги изобретателя восхитительное тело, без всяких мыслей и без устали рожающее детей и стряпающее еду. Это где ж такие мальчики, которые это вот думают про взрослых тёть?

А в старой полуслепой бабушке как будто бы главное, чтоб стряпала на всех домочадцев с утра до ночи, вот тогда она счастлива и на своём месте. А если ей очки получше купить, она, конечно, загрустит и сломается. Тут бы можно было возразить, что в картине мира маленьких мальчиков это, возможно, как раз и есть самое правильное на свете место и предназначение бабушек - но давайте тогда уже автор определится - он показывает мир глазами ребенка или всё-таки нет, с точки зрения взрослого дядьки рассуждает, что бабушка - это такой бытовой агрегат?

Мы всё-таки туда или сюда? Когда герои жалуются, что жаль, что девушка-жертва отбилась от насильника и убийцы - ведь в посёлке теперь будет скучно - это позиция маленького глупого ребёнка и её можно понять, или это позиция взрослого автора, и тогда это полный атас?

Когда в одном эпизоде книги девочки крадут у старушки ценные вещи, "помогая ей принять настоящее" - это наивно-эгоцентрический взгляд ребенка, для которого старушка - не личность, а источник безделушек и дармового мороженного, или это взгляд взрослого эго автора про то, что это как раз то обращение, которого заслуживают старушки, так и надо?

В итоге взгляд автора какой-то уж очень душный, местами слащаво-сентиментальный, но при этом без эмпатии к убитым девушкам, колотящимся по хозяйству бабушкам и обкраденным старушкам. И сквозящая в произведении тема того, что люди - это такие машины (машины счастья, машины времени и т.д) - очень тревожно-скребущая, отдающая холодным лязгом дегуманизации. И шутейкам про то, что с маньяком ведь гораздо веселее, чем без маньяка, как-то не место по-моему в легкой и развлекательной летней детской книжке.

Совсем не моя книга, и вроде не удаётся ткнуть пальцем, где конкретно плохо, но что-то не то с этим винишком, и неправильные пчелы делают неправильный мёд, от него не тепло, от него возникает вопросы - за что вообще автор так ненавидит старушек?

Очень странная и обманчиво светлая книга: рассказывает о том, как здорово быть ребенком, консервирует летние дни в вине из одуванчиков, а тем временем выкачивает твои жизненные соки.

Я прекрасно понимаю, что видит в ней счастливое большинство читателей: все-таки Бредбери обладал даром писать живые образы, впечатления, цвета и запахи. Можно почувствовать пьянящий аромат того самого вина, услышать гудение пчел, ощутить на собственных ногах самые новые и быстрые теннисные туфли...

Но за всей этой приятной и красочной мишурой скрыта такая жестокая безысходностъ, что диву даешься.
Бредбери, судя по всему, пребывал на момент написания в депрессии, переживал кризис среднего возраста, пытался укрыться от реальности.
Окружающий мир травил автора, а он, в свою очередь, огрызался этой книгой, попутно прикрывая правду якобы детскими фантазиями.
Именно поэтому внимательный читатель, привыкший заглядывать в книги глубже того, что лежит на поверхности, найдет в ней не квинтэссенцию детства, не летопись одного сезона, а вещь достаточно жесткую, угнетающую, а порой и вовсе жутковатую.

Внезапные смерти, еще более внезапные упоминания о смертях, безжалостность старения, детская жестокость, преподнесенная как норма общения... Ассортимент поводов для хандры здесь огромен.

Но существуют в тексте и более приземленные проблемы: на нем очень сложно, почти невозможно сосредоточиться, он очень пространный. Описания сочные, головокружительно подробные, бесконечно детальные, способны доставить истинное удовольствие. Но на деле их нескончаемый поток напоминает огромный ушат теплой свежей воды, которой тебя обливают с головой: поначалу очень приятно, но постепенно начинаешь захлебываться. В этом сладком и жирном слое крема не хватает твердого коржа - сюжета, истории, зацепки. Этим кремом нечего украсить, но под ним уже разверзлась бездна отчаяния.

Эта книга должна была стать для меня островком отдыха среди тяжелых и мрачных произведений, а на деле оказалась мрачнее их всех вместе взятых. Чтение "Вина из одуванчиков" было для меня нелегким трудом, и Брэдбери, к сожалению, суждено стать одним из самых переоцененных авторов в моем личном списке.

Хотела рассказать о том, как я провела лето 1928 г. вместе с Дугласом и Томом Сполдингами, но просто этого не сделать, как оказалось.

Раньше я думала, что это довольно унылая детская книга, в которой жизнь мальчишек перемешана со странными соседями-взрослыми. Самые любимые моменты были поход за диким виноградом, эпизод с новыми туфлями, рассказы о качелях и вечерних верандах, последняя поездка на трамвае, болезнь и чудесное выздоровление… В общем все, где главными героями были мальчики. Но в целом книга для меня была скучной. Том Сойер или Гекельберри Финн вызывали у меня больше симпатий, чем братья Сполдинги. Потом я несколько раз ее перечитывала, но в целом она так и оставалась для меня детской книгой… ну, или книгой о детстве. Теплой, светлой, но все же детской.

Предпоследний раз я брала ее в руки три года назад. Прочитала сорок с небольшим страниц… Захлопнула. Как раз дочитала до страшного момента, когда Том рассуждает что такое смерть: «Смерть – это восковая кукла в ящике, он видел ее в шесть лет: тогда умер его прадедушка… Смерть – это его маленькая сестренка… И еще смерть – это Душегуб…» О смерти мне читать не хотелось, но тогда я поняла, что книга о вине из одуванчиков из разряда детских перешла во взрослые.

Сейчас я понимаю, что «Вино из одуванчиков» не просто книга-календарь или дневник от первого утра самого первого летнего дня до вечера самого последнего. Она — индикатор. Каждому возрасту – свое. В этот раз я поняла ее глубже и шире, но не думаю, что поняла ее до конца.

Однозначно, Брэдбери написал автобиографический роман. И даже не роман в полном смысле этого слова, а сборник рассказов. Каждый эпизод, как крупная и самодостаточная бусина, нанизан на общую нитку под названием «Гринтаун» и сцеплен с другими для надежности двумя персонажами – Томом и Дугласом. Прообразом идеального города детства мальчишек послужил родной город Рэя Брэдбери – Уокиган. Многие события жизни Рэя нашли здесь отражение. Большая семья и ее уклад, потеря одного из старших братьев-близнецов и маленькой сестренки, друзья, овраг, и даже Душегуб (который в оригинале романа носит имя Lonelyman — Одинокий/Одиночка, правда в жизни он был не маньяком а вором). Нельзя сказать кому из двух братьев Рэй отдал большую часть своих черт – оба разделили их в равной степени. Дуглас – вдумчивость, Том – страсть к цифрам, оба хорошо воспитаны, каждый из братьев транслирует свой жизненный опыт писателя через призму детской непосредственности.

Сейчас «Вино» для меня роман об одиночестве, смирении, осознании конечности жизни и преемственности поколений. Возможно этому способствовал кризис среднего возраста Брэдбери, ведь опубликовали его не раньше не позже, а в 37 лет автора. Да, писал с 1944 по 1956 гг., но опубликовали-то именно в 1957. И в этом же году, не дождавшись выхода в свет большого тиража, умирает его отец, жена просит развод... Все против него. Но, как птица Феникс восстает из пепла, Брэдбери открыл бутылку вина из одуванчиков своего детства и нашел в себе силы не просто жить дальше, а наладить отношения с женой, быть востребованым писателем и сценаристом, организовать телевизионные шоу для экранизации своих произведений.

Я помню что в школе, разбирая этот роман, нам говорили о конфликте отцов и детей. «Взрослые и дети — два разных народа, вот почему они всегда воюют между собой. Смотрите, они совсем не такие, как мы. Смотрите, мы совсем не такие, как они. Разные народы — «и друг друга они не поймут». Вот, мотай себе на ус, Том». Дети не верят, что старики тоже когда-то были такими же, как они – мальчиками и девочками. Что убит именно Душегуб, ведь тот человек выглядит как самый обычный и ни чем не вызывает страх и ужас в душах… совсем не Душегуб. Родители могут бояться, строить планы, то есть не хотят жить здесь и сейчас, а заглядывают в будущее, не понимают, почему каждое лето нужны непременно новые теннисные туфли, выступают причиной расставания с друзьями.

Мне кажется, это глупости. Это частности. Это казенщина. На самом деле роман о другом. Он о том, как мир взрослых сосуществует с миром детей. Не напирает на него, не подминает, а именно сосуществует. О преемственности поколений. О стабильности круговорота времен года и жизни. Как за летом наступает осень, так и за детством приходит взросление. И это естественный процесс. У детей есть стабильность. Они – часть большой семьи. Не глава, а именно часть. Но на семью всегда можно опереться, поделиться, и пока есть семья – все будет хорошо. Но у них есть лазейки во взрослый мир. Машины времени, благодаря которым они могут побывать в самой гуще гражданской войны, прогуляться по Мехико или сходить на охоту на бизонов. Старики. И вообще поразительно, как много в романе детей и стариков — именно тех, кто как гласит армянская поговорка , «ближе всех к Богу. Одни, потому что еще помнят его запах, другие, потому что готовятся вспомнить».

Знаю, что географию романа делят на зоны. Дом Сполдингов – зона стабильности, семьи, надежного тыла. Кинотеатр и Электрик-парк – зона развлечений, в том числе детства. Овраг – зона страха. Мост в овраге – это связующее звено и между миром детей и взрослых, и мост между обыденностью и праздником. Дом Элен Лумис — любовь, хоть и несвоевременная и недолговечная. Все так. Только мне кажется, что Овраг – это глубже, чем просто страх. Это граница жизни и смерти. Опуститься в овраг – возможность испытать себя, бросить вызов. Не многие взрослые на это решаются, но у взрослых есть опыт страха. У детей его нет. Поэтому для них овраг – это продолжение все той же зоны игр и развлечений… пока Дуглас не становится свидетелем смерти Элизабет Рэмсел. И это очередной момент осознания своей живости с одной стороны и встреча со смертью.

Смерти боллше. По сути, она один из основных действующих персонажей. умирают прадедушка и сестра еще до начала повествования. Прабабушка, Элен Лумис, Элизабет Рамсел, полковник Фрилей (Freelay — свободная дорога, тоже отсылка к свободе и одиночеству?), даже Душегуб — олицетворение ужаса и внезапности смерти, и тот умирает. Смерти больше, но она не пугает. Помните, прабабушка объясняет Дугласу, что ничего страшного нет в том, что она уйдет, ведь она останется в его папе, в дяде, в нем и его детях, а значит сама она была не зря.

Еще пласт преемственности — добрые дела. В романе они везде и кажется, что Гринтаун это утопия. Но это работает все тот же принцип преемственности. Особенно ярко он виден в выздоровлении Дугласа после «принятия» воздуха с высоких гор и чистых полей по «рецепту» старьевщика. И потом уже Дуглас предал это добро своей бабушке — отвлекая племянницу из дома, пока друние родственники наводили порядок и в доме, и на кухне, пересыпая сахар из аккуратной банки в мешочек, раскладывая специи в ящики на свои законные места а ножи прямо на кухонный стол.

Хороший роман! И его можно и нужно читать, даже если ваше собственное детство имеет мало общего с детством в 1928 г. Атмосфера золотого детства и универсальность опыта не осиавят равнодушными даже самых закостенелых циников. Читайте, и, быть может, вы вспомните свой собственный рецепт вина из одуванчиков!

Не мудрствуя лукаво, сразу и откровенно заявлю: «Вино из одуванчиков» - единственный роман Рэя Брэдбери, который я читала. Впрочем, если бы не настойчивый совет ближнего, я бы и вовсе с этим автором не познакомилась, ибо он славится прежде всего как фантаст, а у меня отношения с фантастами не складываются от слова совсем.

Однако этот роман оказался настолько из другой оперы, что поначалу вызвал растерянность. Пару раз мне пришлось отвечать на вопрос, о чем эта книга, и я отвечала, ни секунды не раздумывая, коротко и не терпящим возражений тоном: «О лете». Нет, ни о том, как зеленеет травка, как ярко светит солнышко и серебрится речная гладь, хотя все это тоже есть. Но нет, повествование о том всеобъемлющем лете, которое практически невозможно описать словами, потому как его описание должно быть буквально вырвано из недр человеческого сердца. Но Рэй Брэдбери вот взял и написал.

Несмотря на некоторые странные, тревожные, а иногда и откровенно грустные события, книга оставила у меня впечатление очень светлое, и все-таки светлость эта щедро приправлена привкусом горечи. Где бы человек ни проводил лето в детстве, его лето в те времена было именно таким – а если нет, исключение, как водится, только подтвердит правило. Лично мое лето никогда не было закупорено в бутылках с вином из одуванчиков. Но когда я читала эту книгу, в горле зачастую стоял ком. Да, мое лето было совсем другим, и все же – точь-в-точь таким же. Казалось, будто со страниц меня окатили мощным потоком ностальгических образов. Ну или, говоря откровенно, словно кто-то взял, заглянул мне в душу, выскреб светлые детские воспоминания и, проштудировав их, аккуратно сложил в строки, которые потом пошли на создание романа, описывающее лето всего человечества.

Не знаю. Возможно, зря я мыслю так глобально. Но у меня сложилось именно такое впечатление. Книга насквозь пропитана Летом. Даже странно, что, когда берешь ее с полки, из нее не льется вино из одуванчиков.

Прочитала летом "Ежевичное вино". Втянулась. Собиралась летом и "Вино из одуванчиков" прочитать, потому что книга ассоциируется летней атмосферой, но что поделать, книга по марафону подошла к осени (Книжный зодиак).

О чём же книга? Про лето, три месяца летних каникул двух братьев, Дугласа и Тома, который останется в их памяти навсегда. Не забудется, даже если пройдёт года. Так они тебе и скажут, эти мальчишки. Но если и забудется, то вино из одуванчиков, который хранит в себе яркие частицы лета, снова вернет их назад, в тот прохладный июньский вечер, жаркий июльский полдень или беззаботный август. Двенадцатилетний Дуглас и десятилетний Том — оба смышленые. Они видят мир по-своему, открывают каждый раз для себя что-то новое и необычное. Для их воображений нет границ.
Книга не только о двух мальчишках, но и об их родителях, соседях и о жителях этого небольшого городка. У всех жителей своя история, свои печали, свои радости. Все они наперебой рассказывают о себе, хотят делиться своим жизненным опытом. Каждая из этих историй отличается друг от друга, но в то же время и чем-то походят. Про жизнь, где простое усложняется, а сложное упрощается. Хотя и кажется, что книга такая лёгкая и весёлая, вовсе таким не является. В некоторых моментах ощущается, что весь мир внезапно давит на твои плечи и нет от него спасения. Книга написано о жизни простым и понятным, без усложнений, языком. Жизнь, которая открывается со всех сторон через истории и судеб людей.
В книге нашлось место и для волшебной магии, сделав историю тёплой и атмосферной.

Несмотря на сезон, осень ли или лето, книга грузит читателя в свою необычную атмосферу. Даже рекомендовала бы прочитать не в сезон, потому что с этой книгой как будто снова возвращаешься в лето, в лето детства, чувствуешь все эти прелести летних дней и ощущаешь в воздухе аромат одуванчиков.

Книга мне понравилась, хоть и состоит из отдельных рассказов (воспоминаний ГГ из его жизни), многие из них очень даже поучительные, например что не надо привязываться к вещам и прошлому, что жить надо здесь и сейчас, есть конечно в этой книги и очень наивные и совсем детские воспоминания, но ведь они такими и должны быть, т.к. повествование идет от детей, а не от взрослого автора.
Поражает то, как автор передает чувства и осознание главного героя о том, что он жив, понимание, что он живет и вокруг него бурлит жизнь и есть смерть, пытается разобраться как все это принять.
Книга отличается от "451° по Фаренгейту", данного автора, на мой взгляд: она не хуже и не лучше, она совсем другая и имеет свой шарм.

Восемь лет прошло, и я наконец-таки решилась перечитать Брэдбери. Это одна из первых книг, купленных мною на первые самостоятельно заработанные деньги. Вот смотрю на полочку, где стоят две книги Брэдбери и одна Стругацких, и знаю, на что пошла моя первая зарплата.
Можно наглядно проследить, как же отличалось моё детство от детства американского мальчика с разницей во времени около семидесяти лет. Ну и что у нас было общего. Потому что иногда от книги веяло таким приятным чувством, такой ностальгией, что хотелось и плакать и смеяться.
Хотя Дуглас и Том, а особенно Дуглас, конечно, совсем не обычные мальчики. Такое удивительное мировозрение, такая бурная фантазия, что позавидуют не только современные персонажи, но и некоторые авторы нервно курят в сторонке. Я даже решила последовать примеру Тома и стала считать, сколько раз улыбнулась при прочтении. Но сбилась где-то после тридцатого и забыла об этом. Но так хочется иногда подсчитать разные интересные моменты из своей жизни. Приятные и не очень. Это может быть занимательная статистика.
Как же много всевозможных историй в этой небольшой книге! Некоторые очень приятные и веселые, есть также грустные и странные, а некоторые совсем не откликнулись и показались скучноватыми. Но все заслуживают внимания. Помню, в детстве книга произвела на меня огромное впечатление, и я сразу же записала её в любимые, а сейчас это просто очень доброе и немного грустное произведение обо всём на свете.
Каждому следует вспоминать иногда, что он жив, а то мы постоянно забываем, насколько же это удивительно!
Четыре машины времени из пяти.

Всем спасибо, Frieden und Liebe!

Где-то и когда-то, словно бы в прошлой жизни, все мы были детьми. Чудо летнего дня, очарование раннего вечера и множество порой смешных, порой волшебных приключений - всё это останется с нами до конца жизни. Но - увы! - останется лишь в памяти. Те дни не вернутся, и от этого самую чуточку грустно.
Но всё это было. И книги порой позволяют приоткрыть дверцу в прошлое, оживить те чувства, ту часть нашей души, которая погружается в мрачный сон будней.
"Вино из одуванчиков". Как, вы еще не готовите вино из одуванчиков? Зря.

Сюжет.
Мастерски созданное произведение из отдельных историй. Без общего сюжета - рассказы, те самые "лоскутки" памяти. Летний вечер, запах и цвет, чувство свободы, сплоченности и света.
Это приключения мальчика двенадцати лет, единое здесь - лето. История одного лета, только и всего.
Но разве "только и всего"? Разве лето - не маленькая жизнь?
И перед нами множество разнообразных событий, мгновений - и каждое невероятно ценно тем, что никогда не повторится. Не упустить, не потерять, словить это мгновение, чтобы навсегда его запомнить.

Герои.
Перед нами проносится калейдоскоп лиц. Этих людей мы не знаем, но лично у меня было такое чувство, что я их знаю. Это те самые люди, которых я видела каждым летом и которых обязательно бы сохранила, если бы делала вино из одуванчиков.
Насколько разные эти истории. Главный герой тут зачастую не главный. Он всего лишь наблюдает, сохраняет на задворках памяти, записывает.
Я скажу, что сам-то мальчик у меня в голове не сохранился, зато я помню полковника Фрилея, Душегуба и Машину времени. И пусть я очень смутно помню имена - а я намеренно не залезаю сейчас в книгу - но я помню образы.

Атмосфера.
И это главное в книге. Вы можете остального не замечать, но атмосферу - ее надо смаковать, растягивать. Так, будто пьете изысканное вино и стараетесь распробовать все оттенки вкуса.
Не торопитесь - и вы поймаете луч света, ветерок, жар солнца и шелест ветра.

Язык.
Бредбери - единственный автор, чьи рассказы я признаю. Я наслаждаюсь этими рассказами, хотя половину совершенно точно не понимаю. Но я чувствую, что что-то в них есть.
У Бредбери странный стиль. У любого другого писателя этот стиль показался бы пафосным, перенасыщенным, но только не у Бредбери. Главное - отключить разум, этого вечного назойливого брюзгу, и погрузиться в слова сердцем.

Идея.
Не так уж важно, что хотел сказать автор. Вы найдете много самых разнообразных мыслей, но ведь они - не главное. Главное - это атмосфера, это чувства.

Итог.
Понравится вам или нет? Мне никогда этого не угадать. Читать быстро, торопливо такие книги не получится. Да и нет смысла.
Зацепит ли вас эта книга, как меня? И опять - не знаю.
Читайте, а там разберетесь. Мимо таких книг нельзя проходить. Они могут многое перевернуть в вашей жизни.
А могут - и нет.
Возможно, вы не нуждаетесь в лекарстве. Вам не нужно волшебное вино, а мир для вас по-прежнему ярок, как в детстве. А может, напротив, тот мир окончательно умер, в него не вернуться. Всякое бывает.
Читайте. Все равно - читайте. А вдруг?

PS.
Я закрыла книгу и долго сидела у окна. Была весна, в окно бил солнечный свет. Мне стыдно признаться, но я впервые обратила внимание, как красиво, когда листья переливаются на свету, все искрят, дрожат, говорят между собой. Как хорошо, когда прохладный ветер, а одна из первых бабочек вдруг залетела на пятый этаж.
Эту книгу нельзя давать истинно взрослым. Но в нас - во многих из нас - все еще жив ребенок, готовый действительно жить. И этому ребенку важен каждый миг, каждая мелочь - его не волнует, что будет завтра. Он просто живет.
А знаете что первым пришло в голову, когда я закрыла книгу? Один только вопрос - когда я успела стать такой? Куда я делась, где потерялась и где тот мир, который я видела в детстве. Ведь мир был другим, чище и дружелюбней. Мир был чудесен. Он и сейчас красив, потому что...
... тогда не было никаких "потому что". В этом вся соль.
У каждого своя книга возрождения. С этих книг все меняется.
С этой книги все изменилось.