Голубая чашка

Сказка, рассказанная пролетарским писателем, строго соответствует сказочному канону. Это эпическое произведение героического характера, которое имеет вымышленный сюжет и не претендует на историческую достоверность. Явно прослеживается подражание фольклорному поэтическому стилю. Присутствует здесь и зачин и тройное сюжетное повторение, которое подготавливает главного героя к реализации его героической миссии.

Совершенно очевидно, что, публикуя такую сказку, Гайдар выполнял некий социальный заказ. Я говорю именно о социальном заказе, а не о правительственном, хотя в данном случае они вполне могли совпадать. Общество 30-х годов, что бы ни говорили сегодняшние либералы, было четко ориентировано на строительство нового исторического социума, люди верили и в социализм, и в коммунизм, и в победу мировой революции. Конечно, в большой степени эта вера была создана и упрочена коммунистической пропагандой, но был и личный опыт колоссального изменения жизненных реалий за относительно короткий исторический срок, практически в рамках даже не одной человеческой жизни, а в рамках четверти этого срока.

Естественно, всё было не так просто и порой довольно трудно, но люди готовы были потерпеть и подождать, потому что они видели реальные достижения и ощущали собственную историческую миссию в происходящем в стране. Но идеологическая доминанта испытывала некую деформацию, поскольку была ориентирована строго на ментальное восприятие, формируя определенный тип сознания. Но было необходимо закрепить новый идеологический вектор и на эмоциональном уровне. Недаром Ильич в свое время сказал, что важнейшим из всех искусств "для нас" является кино. Кино - это же всегда в какой-то степени сказка, о чем бы оно ни говорило. Поэтому был такой бешеный успех у "Чапаева", "Мы из Кронштадта", "Подруг", трилогии о Максиме - эти фильмы формировали эмоциональное отношение к событиям революции и Гражданской войны, закрепляли приверженность идеологии победы над буржуазным миром и строительства нового светлого будущего.

Однако, кроме кино, есть еще литература, а в литературе есть такой жанр, как сказка, который уже давно признан важнейшим в деле воспитания подрастающих поколений. И ничего удивительного, что молодая и сильная идеология потребовала сказочную библиотеку. Гайдар оказался в первых рядах советских сказочников, создав, может быть, самую яркую и самую трагичную советскую сказку - про Мальчиша-Кибальчиша.

Сказка имела такой бешеный успех у советских октябрят и пионерии, что через два года после написания он включил её в повесть "Военная тайна", название которой тоже в большой степени было определено этой сказкой. И повесть, и сказка позволяли юным читателям почувствовать свою причастность к переменам, происходящим в стране, а главное - они давали понять, что время боев еще не прошло, оно, может быть, только начинается. На фоне заявления Сталина о том, что с развитием социализма классовая борьба не будет стихать, а только усиливаться, такие сказки мотивировали и ободряли.

Они напрямую говорили юному читателю - следующий в череде поколений борцов - ты! Определись - кто ты - Кибальчиш или Плохиш. Я рос в относительно благополучные 70-е, когда героизм уже вовсю был заменен новым советским мещанством, но даже на этом фоне никто из нас, ребят, читавших книгу или смотревших кино, не хотел бы ассоциировать себя с Плохишом. Мне кажется, что в воспитательных целях образ Плохиша сделал гораздо больше, чем детская вариация Павки Корчагина - Кибальчиш.

Кибальчиш был слишком безупречен, и как всякий безупречный герой страдал некой обезличенностью, зато Плохиш был конкретен и узнаваем. Он учил тому как низко и отвратительно быть предателем. Увы, мы сами в годы перестройки развенчали миф о единении народа в Гражданскую войну, о верности завоеванным идеалам. И одним из следствий такой оплошности стало удаление книг Гайдара с первого плана детской литературы. Вместо Гайдара-деда пришел Гайдар-внук, который физиологически был просто подросшей копией Плохиша из мультика начала 60-х, снятого по сказке. Так были опорочены идеалы времен "пыльных шлемов" и реабилитированы "бочка варенья и ящик печенья" как цель и смысл жизни, а заодно с ними и предательство.

Помню этот рассказ в хрестоматии "Родная речь" не то за второй, не то за третий класс. Из всего, что написал Аркадий Гайдар, может быть, как раз этот небольшой рассказ можно считать самым философским его произведением.

В незамысловатом сюжете поднимается возможность начать жизнь сначала. Есть старик - строгий, но справедливый, есть мальчишка - Ивашка Кудряшкин - озорной, но добрый, и камень, на котором написано: КТО СНЕСЁТ ЭТОТ КАМЕНЬ НА ГОРУ И ТАМ РАЗОБЬЁТ ЕГО НА ЧАСТИ, ТОТ ВЕРНЁТ СВОЮ МОЛОДОСТЬ И НАЧНЁТ ЖИТЬ СНАЧАЛА.

И вот Ивашка притащил этот камень с болота, где нашёл его, старику в благодарность за то, что тот не наказал пострела за воровство колхозных яблок....

Сейчас я чуток отступлю, а потом снова вернусь к сюжету рассказа. Помню, мы - деревенские пацаны - искренне удивлялись, какое такое преступление в колхозный сад залезть, нам это было непонятно. Отчего? Да оттого, что лазали мы в этот сад летом-осенью чуть не ежедневно и ничего нам за это не было. Вот мы и удивлялись, что за сад, да за сторож такой - небылицы какие-то. Это оттого, что мы лазали в сад в 1970-х, а Ивашка в 1930-х, а это ограмаднейшая разница, только мы-то тогда этого не знали и даже не догадывались. Это потом мне бабушка рассказала про колоски и про доброго председателя, который её на этом деле поймал, да вместо того, чтобы наказать, еще жменю ей в подол тайком подбросил. Да не в каждом колхозе такие порядки были.

Но вернёмся к рассказу. Не принял старик Ивашкиного дара, посильнее Фауста он оказался, вроде бы и не требовалось от него душу нечистому продавать, только камень разбей и живи себе сызнова. Но не таков советский колхозник, он учит несмышленыша:

Так и другие колхозники рассудили, да и автор рассказа тоже был с ними солидарен - не нужна строителям коммунизма вторая молодость. А вот я бы не отказался.

Думаю, поторопились составители хрестоматии тех времен запихнуть этот рассказ в программу начальной школы, дело в том, что не поняли мы - здоровые советские восьмилетки - дилеммы стоявшей перед стариком, нам-то эта проблема была не знакома, мы и так начинали свою жизнь, так что это была не наша проблема.

Но, если честно, Гайдар написал так, как должно быть, а не так, как есть на самом деле. Будь такая возможность в реальности, даже за очень большие деньги нашлось бы много охотников получить вторую молодость. Да что так говорить, в медицине сейчас одни из самых щедро финансируемых исследований - по омоложению человеческого организма.

А заканчивается рассказ так, что на обложке нужно писать: "КУРЕНИЕ - УБИВАЕТ!"

• А жизнь товарищи... Была совсем хорошая!

  С улыбкой на лице перечитала этот рассказ Гайдара.

Раньше это была для меня история о том, как девочка с папой ушли из дома, обидевшись на маму.
А потом передумали, простили её и вернулись.
Сейчас совсем другое восприятие.
Теперь я ассоциировала себя со взрослым человеком, который пошёл на прогулку со своим ребёнком.
И превратил это в маленькое путешествие с доступными на даче приключениями.
Попутно познакомил дочь с соседями и, возможно, будущими друзьями.
Обсудил важные вопросы о дружбе, взаимопомощи, доверии и справедливости.
А ещё дал дочке возможность самой переосмыслить утреннее происшествие и её обиду на маму.

А Вы когда-нибудь читали книгу, которая будила бы Ваши воспоминания покруче любого гипноза?)
Так вот. Беру я в руки эту книгу, и начинаю читать. Читаю о маленькой девочке и ее папе с мамой, они приехали из душного города в деревяный деревенский домик отдохнуть от мирской суеты. Они с папой занимаются разнообразными суперважными вещами, наблюдением за птицами к примеру, и еще чем-то в этом роде.) А мама разной скукотой - приготовлением пищи, например, походом в магазин за продуктами и тому подобным. Но тут кто-то разбивает мамину любимую голубую чашку, и она, естессно, обвиняет в этом кого? Правильно, самого вПопеШильного. Ребенки обижены, собирают сумку и уходят в горизонт. На пути их ждут преинтереснейшие приключения, встречи с разнообразными колоритными персонажами. Неимоверная природа. Купание в речке. Решение споров. Обретение меленького пушистого друга. Наблюдения за почти военными действиями и много разного другого.) А потом возврат домой ибо все почти единодушно поняли, кто же на самом деле разбил чашку. Ну, и при чем тут рефлексия, спросите Вы? И я Вам отвечу. Читая произведение, я видела перед собой свое детство, свои каждодневные похождения по селу у бабуль, и не было ни одной собаки в округе, которой бы я лапу не пожала, и не было и дня, чтоб без путешествий и новых знакомств, чтоб без разрешений споров и примирений пацанов, и чтоб домой пришла в целой одежде (не, ну а как это, шастнуть на дерево за яблоками, сливами, вишнями, абрикосами, черешнями - нужное подчеркнуть, и ни за что не зацепиться?))) А идти куда либо с папой за руку - это вообще +100500 к крутости, он ведь такой большой, сильный, а твоя рука где-то потерялась в его ладони и на все твои такие суперважные вопросы у него есть ответ и на твои рассуждения он только умудренно улыбается в роскошные усы...
Думаю, нет смысла обьяснять настолько сильно мне понравилось это произведение. И я не буду долго рассуждать об этом. Советую к прочтению всем любителям подобной литературы и тем, кто так же как и я, прожил советское детство, возможно и Вы точно так же окунетесь в ту атмосферу...)

Короткая история о бегстве, страхе, мужестве, надежде, борьбе и всё таки победе!

На фронтах продолжаются бои Гражданской войны. И вот они уже в маленькой деревене занятой красными. Местные жители спешно эвакуируются, кругом рвутся снаряды, люди бегут. Но не все поддаются панике - 16-летний Ефимка и 15-летняя Верка - комсомольцы, и они знают как выбраться из ставшего опасным родного села.

Людей должны ждать подводы, которые отвезут их в другую безопасную деревню за лесом. Но подводчик куда-то пропал, Ефимке приходится самому управлять лошадью с телегой, нестись по темным улицам села, спасать людей. Здесь есть яркий эпизод, характеризующий Ефимку. Его мать старается уложить на телегу всё нажитое за долгое время добро, тюки с одеждой, посуду и даже в самом конце швейную машинку и самовар. Понятное дело, так долго и трудно наживали, а тут всё бросить. Но подводы даны на несколько семей и лошади могут не справиться с тяжёлой поклажей. Ефимка пинком сшибает с телеги швейную машинку и самовар, и по его приказу подвода отправляется дальше забирая ещё несколько человек.

Так семья Ефимки, Верки и Самойловы успевают скрыться в лесу. Но опасность ещё близка, вместо обозначенной с остальными проводами места встречи, наши герои выходят к опасному селу, занятому казаками, а живут там зажиточные садоводы. Добра здесь ждать не у кого. Кроме того, с Ефимкой едет семья Самойловых - евреи, и им от белых казаков точно не уберечься.

Дальше пересказывать не буду. Это короткий рассказ и он не займет много вашего времени, однако хорошо даст понять, в каких условиях приходилось жить нашим предкам. Как рано надо было взрослеть, брать в руки оружие для защиты, как новые социалистические ценности вступали в конфликт с традиционными взглядами общества.

В рассказе есть не только борьба, но и надежда, и мечты - а какая она будет, жизнь при социализме, а какими станут люди? Герои не знают, но она точно будет, и другим поколениям будет светить ярко. Так и пусть светит!

Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.

Эдуард Багрицкий, «Смерть пионерки», 1932

Давно я не читал Гайдара. Со школьных лет в памяти осталась романтика, хлесткий стиль и ощущение, что все это написано про другую эпоху.

«Голубая чашка» хороша своей многоплановостью. На первом плане идиллическая картина отношений отца и дочери, которая и делает этот рассказ вневременным. Когда Светланка уселась папе на живот, я сразу представил мою дочку, у которой есть такая же привычка. Но меня больше привлек второй план, тот мир, в котором развивается действие.

Гайдар создал то, что многим кажется настоящими тридцатыми. Это мир близкой войны («— А кто с кем? — дрогнувшим голосом спросила Светлана. — Разве уже война?»), четкого разделения на своих и чужих («Видал я жуликов, ловил и конокрадов, но чтобы на моём участке появился хоть один фашист — при советской власти этого ещё не бывало ни разу»), интернационализма (беженцы из фашистской Германии) и сельской колхозной идиллии.

В книгах Гайдара чувствуется суровое дыхание мировой революции. Это ощущение более характерно для эмигрантов, которые остались в СССР после окончания Гражданской, когда похода в Европу не случилось, но надежды на него все еще жили. Самый характерный пример, пожалуй, венгр Мате Залка и его проза. Из собственно русских авторов я и не припомню никого, кто бы также горел будущей освободительной войной.

Гражданская не осталась где-то далеко. Она рядом, в воспоминаниях, в знакомстве родителей Светланы, в отношении к военным учениям Красной Армии. Гугл даже знает какой врангелевский десант отбивал отец Светланы в плавнях Ахтырки – это Улагаевский десант.

Это другой СССР, из мечты Гайдара. Думаю, что на протяжении 30-х ему становилось все тяжелее, ведь реальность все дальше отходила от его представления об идеальном отечестве.

Когда в деревню вошли фашисты, Вовка Суктин засел в сельской библиотеке, крича на всю деревню, что не отдаст иродам ни клочка своей любимой книги и не пустит их в библиотеку. Он спрятал книгу на груди, а сверху обвязал ее 77 слоями бинта, взятого в местной больнице. Больницу немцы все равно сожгут, а бинт Вовке еще пригодится. Книга была про немецких контрразведчиков и это сокровенное знание не должно было достаться врагу. Вовка заложил в библиотеке бомбу и соединил ее трубой со всем нефте-газовым запасом государства. То-то рванет. Это было на всякий случай, но про этот всякий случай он должен был фашистам сообщить.

В качестве парламентера он привлек соседского мальчишку Миколу Жучко, которому было велено двигаться быстро, говорить внятно и печенья с вареньем от немцев не брать. Микола пошмыгал носом, поплакал, но согласился, попросив только дать ему в дорогу "Кобзарь" Тараса Шевченко. С ним помирать будет сподручнее. Когда Миколка ушел, Вовка уже знал, что назад тот не вернется. То ли он погибнет в неравном бою с врагом, то ли перейдет на его сторону вместе с родственниками, то ли сбежит в колхозный сад за неспелыми еще сливами. Но Вовка надеялся, что информация до фрицев все же дойдет. Хоть и в искаженном виде. Но какой дурак на Плюке правду думает.
Бомбежка библиотеки началась с раннего утра, по расписанию, прямо в 11.00. Раньше библиотекари на работу не выходили. Сначала довольно грубо с неба посыпались Сникерсы и Кока-кола, затем окорочка бройлерных цыплят. Вовка распевал "Катюшу" и ожесточенно грыз засохший кусок пирога с капустой, который он предусмотрительно взял с собой. Нужен был и квас, но кто-то содрал с него этикетку, и теперь не было видно, что квас свой, советский. А кто будет пить непонятно что? Только не разведчик. Впрочем, у Вовки никогда не было аппетита с утра. Как и у любого настоящего русского мужчины.

Затем наступило затишье, обеденный перерыв. Вовка уже проголодался и приуныл. Проголодался, разумеется, духовно. Поэтому когда с неба посыпались книги, Вовка не смог удержаться и посмотрел в их сторону. Усмехнулся и откинул в сторону "Портрет Дориана Грея", поскреб в затылке, глядя на костер из книг на обложке "451 градус по Фаренгейту" (вот как следовало поступить с книгами) и не смог оторвать взгляда от обложки "Мастер и Маргарита". Такая была у родителей, но папаша необоснованно променял ее на "Майн кампф". Понять его было можно, потому что "Майн кампф" был запрещен, а "Мастер и Маргарита" нет. "Майн кампф", кстати, оказался на немецком, поэтому папаше пришлось этот язык выучить, после чего он собрал вещи и уехал куда-то на запад навсегда. Вовке тоже знал немецкий, потому что ему учили в разведшколе, но тщательно это скрывал. Но тренировался каждый день про себя, разыгрывая сам с собой сцены допросов, где он выступал то жертвой, то мучителем. В принципе, Вовка тоже знал - куда бежать в случае чего, но сейчас еще было рано, кроме того на него были нацелены сотни телекамер и о нем писали эссе.

Вока прижал к груди сразу несколько книжек. От них пахло родиной. Немцам удалось завладеть его вниманием и вслед за книгами появился улыбчивый негритенок, предлагавший мир дружбу и демократию. Это уже было интересно, но сказал ли им Микола про возможный взрыв?
Вдруг в дверь постучали и Вовка услышал голос парторга Иосифа и Маргарет, сельской библиотекарши.

- Вот такой бардак у нас постоянно, Иосиф Иваныч! 98 лет уже.

• Ничего, Маргарет Абрамовна, бумага все терпит. Не забудьте к 9 мая флаг вывесить и плакаты.
• Так плакаты и лозунги еще 46-го года у нас, никто не переписывал с тех пор.
• Ничего, мода - вещь переменчивая.

  Пора было валить.

Ушла партия в бой и не вернулась. Ушел комсомол ему на смену и не вернулся. Повел Мальчиш-Кибальчиш пионеров в бой и погиб. Вопрос - где были октябрята и куда Набоков дел бочку варенья и корзину печенья?

• Что это за страна? -- воскликнул тогда удивленный Главный Буржуин. -- Что же это такая за непонятная страна, в которой даже такие малыши знают Военную Тайну и так крепко держат свое твердое слово?

После Тарловского мне хотелось чем-то "запить" гадкий привкус графомании, и решила я вспомнить детство. И перечитать "Голубую чашку" Гайдара.

Честно говоря, в детстве меня раздражала Светлана - и полным именем своим, и тем, что рассказчик-отец посмел написать про нее "толстая", и глупыми стишками-нескладушками. Потому, прочитав книжку "по программе", я старалась про нее не вспоминать.

А зря.

Очень зря.

Потому что книжка-то волшебная. Чистая, как родничок в траве. Немудреная и мудрая.

Обиделись папа с дочкой на маму, и убежали в поход с дачи по окрестностям. А потом вернулись домой. Казалось бы, что за сюжет, что ж там такого, почему цепляет этот немудрящий рассказик?

А потому.

На дочку смотрит папа. Влюбленными глазами Взрослого. Попадает с ней вместе в передряги, получает от жены по ушам за ребячество и хулиганство, обижается тоже совсем по-детски, но ни на миг не забывает при этом, что он - Взрослый. Тридцать два года все-таки мальчику.

И столько важных тем параллельно затрагивается. Ненасильственное разрешение конфликтов, умение прощать, умение быть щедрым, которое порождает в ответ такую же щедрость.

И все это, заметим, в бурные тридцатые.

Как бережно обращается отец с дочкой. Как сквозит во всех его действиях забота и любовь. Даже когда он слишком резко говорит ей что-то - тут же спохватывается, ему становится стыдно, и он, не извинившись вербально, все же показывает, насколько виноват. И тут же изобретает способ справиться с конфликтом.

А "толстая" - да и бог с ним, с таким определением. Человек тридцатых, переживший разруху и голод, говорит это не чтобы унизить, а чтобы полюбоваться - есть, чем ребенка кормить, вон даже пряники есть, хорошо живем ведь!

Моя собственная Бабушка вообще-то тоже любила, сев за столик, смотреть, как я уплетаю приотовленный ей обед, и приговаривать: "Кушай, кушай, моя хорошая. Будешь тоооолстая". :)

Малыш Федор у Гайдара вон тоже "толстый" - на фоне тощих подростков и не очень-то сытых взрослых.

И невозможно не поверить в это вечное гайдаровское, финальное: "- А жизнь, товарищи... Была совсем хорошая!"