Метро 2033. Дикий мир. В трех томах

— Идемте, идемте! Времени уже скоро четыре! Мы почти полчаса добирались! Будет мне сейчас на орехи…
Про орехи Нанас что-то слышал — возможно, когда-то рассказывала мама — и помнил, что это нечто съедобное и очень вкусное.
...
...
...
— Ну, чего вы застряли? Давайте скорей! Поднимайтесь за мной!
— Боишься, что орехов не хватит? — не удержался Нанас. — А с нами поделишься?
— Вот только острить не надо, — нахмурился Костя. — Посмотрим еще, кто с кем делиться будет.

— Тебе бы на базаре торговать, — пробурчал под нос Сошин, но, заметив на лице Нади начинающее вскипать возмущение, замахал на нее руками: — Ладно, ладно, все вам будет!.. — И резко повернулся к Парсыкину: — Выполняй, Константин! Да поживей, пока у нас танк не выторговали!..

— Я давно собирался взять другого водителя, и этот миг, чую, настал. Пойдешь у меня с варварами биться, говорун!
— Мне нельзя биться, — вздохнул Парсыкин. — Я широкий очень, в меня сразу попадут. И своим буду обзор загораживать.
— Если сразу попадут, то не будешь, — хмыкнул Сошин, который, судя по всему, не умел долго и всерьез сердиться на своего водителя.

Счастье этого нового мира в том, что вы больше не можете в нём жить.

– Странный, – улыбнулся высокий и снова хлопнул по себе растопыренной пятерней. – Стран… ный… Я. Стран… ный… Странник, – выговорил вдруг он.
– Странник? Это имя? Похоже на погоняло.
– Провоняло…
– Погоняло, балбес.
– Странник.

Идти было тяжело, но не потому, что к огнемету за спиной добавился мешок с аэростатом и баллон с водородом, который он навьючил себе на грудь. Эта тяжесть была иного рода, она давила не на спину и не на плечи, а на сердце. Давила так сильно, что оно давно уже должно было разорваться на куски, но почему-то не разрывалось.

– Желаете что-нибудь заложить или, может быть, прикупить? – обратился к Сергею распоряжающийся всем этим богатством кладовщик.
– Заложить? – повторил Сергей. Кладовщик явно вкладывал какой-то иной смысл в это понятное каждому слово.
– Да, – широко улыбнулся тот. – Оружие, снаряжение. Я все принимаю. Даже наркотики, – понизив голос, добавил он.
Сергей окончательно растерялся:
– Так вы покупаете или продаете?

– Да у вас тут просто пещера Аладдина! – восхищенно покачал головой Вольтер, разглядывая полку с консервами, и вдруг брякнул ни с того, ни сего: – Отравиться не боитесь?
Отравиться консервами?! Он что, спятил?

– Можете не гадать! – так же резко ответила Полина. – В вестибюле полно превратившихся в головешки трупов сталкеров, которых изжарили охраняющие Площадь демоны.
По спине у Сергея пробежал холодок. Он, кажется, даже уловил запах обугливающейся плоти.
– Это что, правда?
– Нет, блин! Я так шучу! – разозлилась девушка. – Тебя развлекаю тут!

– Вещи теплый! Савсем не дорого! – кричал он в движущуюся мимо лотков толпу, смешно коверкая слова.
Стоило Сергею чуть притормозить возле лотка, как торговец кинулся к нему.
– Атличный вещь! Теплий! И савсем не дорого, – засуетился он, хватая то штаны, то ватник и, похоже, собираясь примерить на него и то, и другое. Сергей брезгливо отшатнулся, но торговца это ничуть не смутило. – Бери. Патом пажалеешь, а поздно будет.
Сергей отмахнулся от этой невнятицы и зашагал дальше.

– Там обитают огненные демоны, – помотала головой Полина. – Когда-то Площадь носила имя их хозяина. И теперь демоны охраняют это место и сжигают всякого, кто осмелится туда явиться.
– Чи-во?! – Касарин чуть не заржал в голос. – Демоны? И ты в это веришь?

Сергей не знал, что думать. С одной стороны, он был готов расцеловать этого человечка, а с другой, почему-то остро захотелось заехать ему в ухо

– Жалость – удел слабаков и слюнтяев! Зачем меня жалеть? Зачем позволять мне жить? Чтобы я состарилась, превратилась в больную, никому не нужную старуху и клянчила милостыню, пока не сдохну в какой-нибудь сточной канаве? Нет, спасибо. Такого будущего мне не надо! Уж лучше быстро умереть молодой и здоровой, чем гнить от болезней и околеть старой каргой!

Можешь убить врага – убей! И нечего распускать сопли!

Это моё лицо теперь. Я стал человеком, Сергей. Там, в нашем племени, мы безликие и безымянные существа. Мы стали гуманнее людей и ближе к природе. Но потеряли себя. Потеряли важное - смысл, идеи, цели. Мы там лишь добываем пищу, размножаемся и... Не хочу, чтобы люди такими стали. Люди должны развиваться, становиться лучше, но, думаю, должны оставаться людьми, даже если и превратятся в добрых ангелов.