Цитаты из книги Ася

Матушка обратила внимание на мой фатальный вид и сказала мне за ужином: «Чего ты дуешься, как мышь на крупу?»

Он хотел только подразнить меня; но каждое его слово протекло ядом по всем моим жилам.

Отец мой прежде всего и больше всего хотел жить – и жил…

Я никогда не ложился спать, не простившись с матушкой и не испросивши ее благословения.

– ... я люблю все красивое.

– Больше прекрасного? – спросил он.

– Это что-то хитро, не понимаю. Не мешайте мне.

Я привыкла болтать все, что мне в голову входит. Оттого-то я и боюсь говорить.

Говорил он так, что даже не видя его лица, вы по одному звуку его голоса чувствовали, что он улыбается.

Я воспользовался тем, что она не поднимала глаз, и принялся ее рассматривать, сперва украдкой, потом все смелее и смелее. Лицо ее показалось мне еще прелестнее, чем накануне: так все в нем было тонко, умно и мило. Она сидела спиной к окну, завешенному белой сторой; солнечный луч, пробиваясь сквозь эту стору, обливал мягким светом ее пушистые золотистые волосы, ее невинную шею, покатые плечи и нежную, спокойную грудь. Я глядел на нее — и как дорога и близка становилась она мне!

Сладко быть единственным источником, самовластной и безответной причиной величайших радостей и глубочайшего горя для другого...

...и вы серьезно можете уверять меня, что такая жизнь стоит того, чтобы не рискнуть ею за миг удовольствия, — я уже о счастии не говорю.

«я бы дал все на свете, чтобы опять держать ее холодную руку, опять слышать ее тихий голос, опять видеть ее перед собою…»

во всех ее движениях было что-то неспокойное: этот дичок недавно был привит, это вино еще бродило

Слезы закипали у меня на глазах, но то не были слезы беспредметного восторга. Что я чувствовал, было не то смутное, еще недавно испытанное ощущение всеобъемлющих желаний, когда душа ширится, звучит, когда ей кажется, что она все понимает и все любит… Нет! во мне зажглась жажда счастия. Я еще не смел назвать его по имени, – но счастья, счастья до пресыщения – вот чего хотел я, вот о чем томился…

Все цветы мои были вырваны разом и лежали вокруг меня, разбросанные и истоптанные.

Сам бери, что можешь, а в руки не давайся; самому себе принадлежать – в этом вся штука жизни.

И.Тургенев «Первая любовь»

Рана моего сердца не очень была глубока, но я почел долгом предаться на некоторое время печали и одиночеству - чем молодость не тешится.

Без горького, постоянного труда не бывает художников.

Казалось, она смеялась не тому, что слышала, а разным мыслям, приходившим ей в голову.

Если б вы мне сказали одно слово, одно только слово - я бы осталась. Вы его не сказали.

О, взгляд женщины, которая полюбила, - кто тебя опишет? Они молили, эти глаза, они доверялись, вопрошали, отдавались...