Wintersong

Не думай. Чувствуй.

- Она считает тебя венгерским князем.

- У каждого свои недостатки, - небрежно отмахнулся он.

Будь осторожна, Элизабет. Смотри, как бы не предпочесть красивую ложь уродливой правде.

Что же это за игра, если ты не готова чем-то пожертвовать?

Подарок я предложил вам не от чистого сердца, а лишь из эгоистического желания посмотреть, как вы с ним поступите.

Тщеславие притягивает соблазны и служит признаком слабой натуры.

Кротость. Ум и талант. Это более долговечно, нежели красота.

- Ты можешь играть в свои игры со мной, но Кете оставь в покое, - сказала я. - Ей не по силам тягаться с тобой.

- А тебе, стало быть, по силам? Король гоблинов подался вперед, я замерла. - Ну же, ответь. Я заинтригован.

«Ты выйдешь за меня, Элизабет?» — спросил мальчик, но девочка не поняла, что его вопрос — уже не часть игры.
«Но ведь ты еще не завоевал меня», — возразила она.
«Значит, завоюю, — пообещал мальчик. — Я тебя завоюю, и ты мне покоришься».

Что толку бежать, если ты на неверном пути?

В восемнадцать лет я была уже слишком взрослой для бабушкиных сказок, но до сих пор наслаждалась тайным трепетом, который охватывал меня при любом упоминании Короля гоблинов. Несмотря ни на что, я все еще верила в него. Все еще хотела верить.

– Джентльмен играет по правилам.
– Ах, Элизабет, ну какой из меня джентльмен. Я – король.

– Вы, смертные, слишком нетерпеливы. Видно, это от того, что Смерть постоянно держит вас за горло.

– Я ждал, терпеливо и долго, но ты так и не пришла. За это время ты лишь отдалилась, а потом и совсем обо мне забыла.
– Я никогда о тебе не забывала.
– Правда? Значит, ты отреклась от меня, а это еще большее предательство, нежели забвение.

Фантазия – тоже разновидность веры.

Желания, загаданные во тьме, влекут за собой последствия, и Владыка Зла потребует за них расплаты.

– Как и ты, я когда-то мечтала, что он сделает меня своей невестой и заберет в Подземный мир. Но этого не случилось. Может быть, я тоже оказалась для него недостаточно красива.

Из всех человеческих эмоций надежда была для меня самой невыносимой. Со всеми остальными я справлялась легко: гнев вспыхивал и потухал, грусть сама собой рассеивалась, счастье накатывало и уходило, а надежда… Надежда упрямо держалась, точно сорняки, которые прорастают опять, сколько их ни выпалывай. А еще она причиняла боль.

Любить – значит отринуть корысть.

Служит ли король короне, или корона служит королю?