Долина страха

«Старое колесо поворачивается, и спицы возвращаются на прежние места. Все, что мы видим, когда-то уже было и снова будет.»

— Я склонен думать… — начал было я.
— Похвальное намерение, — язвительно оборвал меня Шерлок Холмс.

Три столетия пронеслись над домом — годы рождений и кончин, сельских праздников и псовых охот. Странно, и теперь это мрачное здание бросало тень на веселые долины.

Ум Шерлока Холмса, подобно острой бритве, в бездействии тупел и покрывался ржавчиной.

Не существует цепи более крепкой, чем самое слабое из её звеньев.

Посредственность не знает ничего выше себя, талант же признает гения с первого взгляда.

Сколько раз воображение становилось матерью правды!

Ватсон утверждает, что я театральный режиссер реальной жизни.

Большой жизненный опыт и таинственность всегда пробуждают у женщины интерес и в конце концов любовь.

Ни одна цепь не прочнее своего слабейшего звена.

Не может существовать такой комбинации случайных и неслучайных событий, для которых человеческий ум не мог бы найти объяснения.

Кто-то другой? Тем хуже для другого. Пусть поостережется! Неужто я пожертвую счастьем всей моей жизни, своей мечтой из-за какого-то другого человека?

 — Уотсон, — прошептал он, — вы не побоялись бы спать в одной комнате с лунатиком, с человеком, которого оставил рассудок?
 — Нет, — ответил я в изумлении.
 — Тогда все хорошо, — сказал он и не произнес более ни слова в эту ночь.

Беда нашей профессии — соблазн выстроить необоснованные теории раньше времени.

Я, признаться, недолюбливаю сыщиков из романов: герои совершают подвиги, но никогда не рассказывается, как именно они их совершают. Чистый вымысел, мало похожий на действительность.

Слушайтесь своего сердца: оно правдивее слов, сказанных в минуту, когда вы сами не знали, что говорите.

Прочность любой цепи измеряется прочностью самого слабого звена.

Я жил в Долине Ужаса, и все еще не выбрался из нее.

«Лучше не задавать таких вопросов. Ничего не зная, вы ничего не сможете показать, если дойдет до допроса в полицейском участке. Следовательно, не причините вреда ни другим, ни себе»

«Холмс совершенно преобразился: глаза его блестели, и все тонкое, нервное лицо как бы озарилось внутренним светом»