Такой же предатель, как мы

— Вам придётся просто поверить на слово.
— Поверить на слово вашей организации?
— На данный момент — да.
— На каком основании? Разве не вы — "джентельмены, что лгут на благо родины"?
— Вы путаете нас с дипломатами. Мы не джентельмены.
— Значит, вы лжёте, чтобы спасти свою шкуру.
— Опять мимо, это политики. Мы совсем из другой песочницы.

— [...] Подумай, о чем он просит. Новое место жительства для всей своей оравы, паспорта, конспиративные квартиры, амнистия, гарантии — проще перечислить, чего он не просит!..

— Преступные группировки объединяются, чтобы успешнее вести дела, и с той же целью правительство сближается с преступными группировками...

... С крашенными хной волосами и яркой помадой, в темных очках, Тамара походила на зомби...

Они миновали заросли и снова оказались на открытом пространстве. [...] Над головами у них нависала знаменитая северная стена Эйгера.
— Бывал на Урале, Дик? — спросил Дима по-английски, обернувшись к Люку.
Люк энергично закивал и улыбнулся.
— Совсем как дома! У нас такие же горы! А на Кавказе был?
— Только в Грузии.
— Мне тут нравится, Дик, слышишь? Нравится!

“Если увидите человека, смахивающего на кого-то из нас, — это мираж”...

— [...] Что такое “чистый делегат”?
— Не стоящий на учете, [...] Не имеющий судимостей за преступления уголовного или этического толка. Бухгалтеры, юристы, [...], разведчики — любой, кто может выезжать за границу и способен поставить свою подпись. Кто принят в Братство, верен ему...

— [...] Вы получили фантастическое предложение, на которое никоим образом не можете дать ответа. Кошмар. По мнению Димы и Тамары, вы, храня молчание, тем самым уже наполовину стали их сообщниками. [...] Вы как будто окаменели. Физически и эмоционально. [...] вы дали молчаливое согласие. У них неизбежно сложилось такое впечатление. Абсолютно без вашего участия. Ничего не делая, просто стоя там, вы ввязались в их опасную игру.

[Гейл:]
— [...] Однажды у меня был клиент с точно таким же браслетом. Говорил, если его совсем прижмут, он разорвет браслет на звенья и будет раздавать их в качестве взяток.

Никто ни с кем не прощался.

Перри не знал, радоваться ему или сожалеть. Было столько объятий и приветствий, искренних или наигранных, столько прощаний и объяснений в любви, что в целом они явно превысили лимит, и места для эмоций уже не осталось.

... Жанр фэнтези всегда казался ему бессмысленным, что неудивительно — ведь вся жизнь Люка представляла собой точно такое же надувательство...

... в глубине души Люк — в своей стихии, удовлетворенный и свободный. Он — ровный голос в шуме незримой битвы. Он — передовой наблюдательный пост, с которого несутся донесения в штаб армии. Он — ювелир, беспокойный созидатель, адъютант, подмечающий жизненно важные детали, которые пропустил — или не захотел видеть — его перегруженный работой командир...

— Чертовски странные ребята эти воры, [...] Сначала отрицают брак, политику, государство и все, что с ним связано, а потом торжественно шествуют к алтарю под звон церковных колоколов...

...В шаткой шестиугольной башенке с видом на залив Дима закатывает левый рукав. В неверном свете Перри различает Мадонну с обнаженной грудью, окруженную сладостранстными ангелами женского пола, в соблазнительных позах. Татуировка тянется от массивного плеча до запястья, на котором сверкает золотой браслет “Ролекса”.

— Они несут свои бабки Диме. [...] ему доверяют. [...] у вас грязные деньги? Дима их отмоет, не проблема. Хочешь спрятать деньги и сохранить? Приходи к Диме. Много ручейков, Дима делает из них большую реку...

... Он невольно становился Диме другом и соратником — подобные узы мгновенно и неизбежно связывают двух альпинистов, зависших над обрывом.

— [...] Я не могу просто сказать: “У меня тут сидит некий тип, который думает, что наткнулся на мировой заговор”...