Цитаты из книги Три товарища

Они сели за стол и принялись записывать сведения о Готтфриде. Не знаю почему, но теперь, когда он был мертв, мне казалось безумием говорить, как его звали, когда он родился и где жил.

Жінка — це не суцільнометалеві меблі, це — квітка, їй потрібна не ділова розмова, а веселі, як сонце, теревені. Краще сказати їй щодня щось гарне, аніж ціле життя працювати на неї, зберігаючи серйозність.

Свет не светит на свету, он светит в темноте.

"...теперь я знаю, чего хотят эти люди. Вовсе им не нужна политика. Им нужно что-то вместо религии.
- Конечно. Они хотят снова поверить. Все равно во что."

Одному быть легко, когда не любишь.

- А самое жуткое, братцы, - это время. Время. То мгновенье, в течение коего мы живем и коим все же не обладаем.

Мы живем иллюзиями и долгами. Иллюзии достались нам от прошлого, а долги идут в счет будущего.

— Слишком молода? — сказала она. — Это не то слово. Я нахожу, что нельзя быть слишком молодой. Только старой можно быть слишком - Патриция

Время словно остановилось; оно уже не было потоком, вытекающим из мрака и впадающим во мрак, оно стало безмолвным океаном, в зеркале которого отражается жизнь

Женщина — это вам не металлическая мебель, она — цветок. Она не хочет деловитости. Ей нужны солнечные, милые слова. Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на неё.

— Какие замечательные слова "будем здоровы", верно?
— Лучшие из всех слов!

Хотя кино и впрямь штука хорошая. Там каждый может о чём-нибудь помечтать.

Бешенство надо разгонять весельем, а не злобой.

Если не смеяться над двадцатым веком, то надо застрелиться. Но долго смеяться над ним нельзя. Скорее взвоешь от горя.

Дни рождения ущемляют самолюбие человека. Особенно по утрам… Но ничего – постепенно он придет в себя

Что медленно, то прочно. А что прочно, то всегда хорошо.

До чего же странная пошла молодёжь! Прошлое вы ненавидете, настоящее презираете, а на будущее вам наплевать. 

Стяжательство, страх и продажность – вот устои человеческого общества, – ответил Грау. – Человек зол, но он любит добро, когда его совершают другие. . 

Атмосфера, аура, излучение, теплота, тайна - это то, что только и способно оживить красоту, осуществить ее. 

Мне думалось, что он больше не любил эту женщину; но он привык к ней, а для бухгалтера привычка могла быть сильнее любви.