Цитаты из книги Три товарища

Bescheidenheit und Pflichttreue werden nur in Romanen belohnt. Im Leben werden sie ausgenutzt und dann beiseite geschoben.

Когда умираешь, становишься каким-то необычайно значительным, а пока жив, никому до тебя дела нет.

Ведь нельзя же умирать вот так, с не очень высокой температурой и прерывистым дыханием, ведь для этого нужны выстрелы и раны. Я знаю это...

Родиться дураком не позор. А вот умереть стыдно.

– Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. – Но деньги ведь не отвратительны? – Нет. Деньги нет. – Так я и думал. – А разве ты этого не находишь? – Нет, почему же? ... – Они дают независимость, мой милый, а это еще больше.

Мы остались втроем в зале трактира. Внезапно наступила тишина. Мерно тикали шварцвальдские часы. Хозяйка убирала стойку и по-матерински поглядывала на нас. За окнами шурша скользил ветер. Его заглушали обрывки солдатских песен, и мне казалось, что маленькая комнатка трактира вместе с нами поднимается ввысь и, покачиваясь, плывет сквозь ночь, сквозь годы, сквозь множество воспоминаний.

Лучше говорить ей каждый день что-нибудь приятное, чем всю жизнь с угрюмым остервенением работать на нее

Мы стояли у окна, туман льнул к стеклам, густел около них, и я почувствовал там, за туманом, притаилось мое прошлое, молчаливое и невидимое... Дни ужаса и холодной испарины, пустота, грязь, клочья зачумленного бытия, беспомощность, расточительная трата сил, бесцельно уходящая жизнь, - но здесь, в тени передо мной, ошеломляюще близко, её тихое дыхание, её непостижимое присутствие и тепло, её ясная жизнь, - я должен был это удержать, завоевать

Джорджи, – спокойно сказал я. – Посмотри-ка на меня. Неужели ты сомневаешься, что и я в свое время хотел стать человеком, а не пианистом в этом б…ском кафе «Интернациональ»?

– С удовольствием был бы и я пробкой, – сказал я и тоже выпил свой бокал. – Пробкой, которая делает все правильно и добивается успеха. Хоть бы недолго побыть в таком состоянии!

В следующей комнате лежала женщина, которую доставили днём. У неё было тяжелое отравление вероналом. Она хрипела. Накануне произошёл несчастный случай с её мужем – перелом позвоночника. Его привезли домой в полном сознании, и он надсадно кричал. Ночью он умер. – Она выживет? – спросил я. – Вероятно. – Зачем? – За последние годы у меня было пять подобных случаев, – сказал Жаффе. – Только одна пациентка вторично пыталась отравиться. Из остальных две снова вышли замуж.

Проститутки – самые суровые, но вместе с тем и самые сентиментальные создания.

– Я, например, очень люблю, когда в воскресенье идет дождь, – сказал я. – Как-то больше чувствуешь уют.

Море надвигалось на нас, как огромный серебряный парус. Еще издали мы услышали его соленое дыхание. Горизонт ширился и светлел, и вот оно простерлось перед нами, беспокойное, могучее и бескрайнее.

Лучше умереть, когда хочется жить, чем дожить до того, что хочется умереть.

Важное и значительное не может успокоить нас. Помогает и воодушевляет всегда какой-нибудь пустяк.

-Вот ты принёс сирень - а я уже счастлива. -Это не наивность, это - высшая философия.

- Самое страшной, братья, - это время. Время. Мгновения, которые мы переживаем и всё-таки никогда не владеем ими.

Мне песня старая одна Мила с начала дней, Она из юности слышна, Из юности моей.