Цитаты из книги Три товарища

Я, например, очень люблю, когда в воскресенье идёт дождь. Как-то больше чувствуешь уют

<...> краще вже померти, коли хочеться жити, ніж дожити до того, що захочеться померти.

Для скривджених почуттів правда завжди є грубою та майже нестерпною.

Знаєш, як іноді мені буває страшно? Як людині, що сидить у театрі на чужому місці й усе-таки не йде з нього.

Лише дурень перемагає в житті, розумник бачить забагато перешкод і втрачає певність, доки встигне щось розпочати.

Человек всегда велик в намерениях. Но не в их исполнении. В этом и состоит его очарование.

- Пат, хотите глоточек?-спросил Ленц, протягивая ей бутылку.

• Лучше из стакана,-сказала она.-Я еще не научилась пить из бутылки.
• Нехорошо!-Готтфрид достал стакан.-Сразу видны недостатки современного воспитания.

- Значит, ты думаешь, что без некоторого обмана вообще не бывает любви?

• Вообще не бывает, детка.

Он становился мечтательным — насколько может быть мечтательной горилла.

Он знал, что многим людям, носящим траур, уважение к их горю важнее, чем само горе

Уж коли еврей возвращается обратно, то он покупает. Когда возвращается христианин, он еще долго не покупает. Он требует с полдюжины пробных поездок, чтобы экономить на такси, и после всего вдруг вспоминает, что вместо машины ему нужно приобрести оборудование для кухни.

Ещё неизвестно, не покажется ли нам завтра счастливчиком тот, кому сегодня мы сочувствуем.

Какое это все же проклятье - любить женщину и быть бедным.

День рождения - такая штука, что жутко угнетает чувство собственного достоинства. Особенно с утра пораньше

Чем меньше у человека самолюбия, Робби, тем больше он стоит.

Прежде, случалось, люди медленно шли ко дну, но у них все же оставался какой-то шанс вынырнуть. Теперь же за каждым увольнением зияла пропасть вечной безработицы.

Не разговаривать. Посылать цветы. Без письма. Только цветы. Они все прикрывают. Даже могилы.

В баре золотисто отсвечивал коньяк, джин переливался, как аквамарин, а ром был как сама жизнь. Словно налитые свинцом, мы недвижно восседали за стойкой бара. Плескалась какая-то музыка, и бытие наше было светлым и сильным. Оно мощно разлилось в нашей груди, мы позабыли про ожидавшие нас беспросветно унылые меблированные комнаты, забыли про отчаяние всего нашего существования, и стойка бара преобразилась в капитанский мостик корабля жизни, на котором мы шумно врывались в будущее.

А господь бог будет только рад, что ты доставляешь кому-то удовольствие. Ведь он свой парень.

Как инженер, он был самим сатаной, и его ни в чем невозможно было провести, но как любитель бабочек, он был мягче воска.