Знаменосцы

Автор произведения Олесь Гончар в июне 1941 добровольцем ушел на фронт, попал в плен, бежал оттуда и продолжал воевать до Победы. Теперь понятно, почему он так реалистично описал все тяготы тех дней в своем произведении. В романе-трилогии описываются события Великой отечественной войны, начиная с лета 1944 года. Первая книга рассказывает про Трансильванские Альпы. Начинается она про двух военных, что идут в Н-ский: выпускника училища Черныша и сержанта Казакова, который сбежал из госпиталя, как только узнал, что наши войска перешли границу. Черныш знакомится с командиром роты Юрием Брянским и заводит с ним дружбу. Они со своим полком пробирались вверх в Альпы, отстреливаясь от немцев, чтобы проложить путь союзникам. На высоте 805 они теряют Брянского. Это тяжелая потеря для роты. Во второй части происходит знакомство с девушкой Брянского – Шурой Ясногорской, его единственной и верной любовью. Она устроилась работать медсестрой в тот же полк, где была рота Брянского. Она продолжает хранить ему верность. В этой части полк уже идет к Дунаю, освобождая по пути Будапешт. В третьей части рассказывается о чувствах, что вспыхнули у Жени Черныша и Шуры Ясногорской, но все это вскользь. Полк идет освобождать Прагу, при этом занимая Плацкарт на реке Мораве. В этой же части наступает долгожданная Победа, но и после этого были стычки с врагом. В одной из стычек погибает Шура Ясногорская. Роман впечатлил. Тут описан титанический труд наших советских людей, которые делали все ради Победы. Почти в каждом предложении был посыл, что мы защищаем Родину и что весь мир смотрит на освободителей. Поразило, что многие боялись советских солдат, они им представлялись варварами, которые могут только убивать и разрушать все на своем пути. Советский солдат показан как герой, как освободитель, который сделает все ради Победы. Война - страшное слово, так говорят все, и я ее боюсь. Точнее боюсь ее повторения. Кажется, что нынче люди не поднимутся на защиту Родины, многие сразу сдадутся и мы проиграем битву, ибо неоднократно слышала мнения, что лучше бы немцы нас победили в ВОВ, сейчас бы жили лучше. Но, по идее, мы были бы гонимыми или рабами, а не жили бы лучше. Да и война, скорее всего, уже будет другой. Долгое время не понимала, почему роман называется «Знаменосцы» пока не дошла до момента на реке Мораве, когда наши пережили 5 контратак противника, потеряли многих товарищей, и им казалось, что конец близок. И в этот момент прошлись знаменосцы. Они внушили всем, что победа близка, что знамя за их спиной и им его надо защитить, у них сразу поднялся боевой дух, и они отстояли ту точку. https://i.siteapi.org/tNPSpmJwtMWJFmGuoCaDED7Yvko=/fit-in/900x1000/center/top/filters:format(png)/990098247a5e59e.ru.s.siteapi.org/img/7ef930d095605e0c6e6be5512edd95fb1d73b177.jpg">

Горы Урала слышат плеск Влтавы, Лидице пепел ветер к нам донёс. Слышим твой голос, Чехия-Родная, Видим тебя в огне военных гроз.

«Направление - Прага», песня 1-го Чехословацкого Армейского корпуса

Старый томик «Знаменосцев» я углядел в маленькой библиотеке мини-отеля в Алупке. Давно это было, в 2011 году, до этой заварушки, когда в Крыму еще ходили гривны, а у нас еще не было детей. Я читал «Знаменосцев» на боковой веранде, с видом на Ай-Петри, пытаясь отключиться от Крыма и заставить голову думать об Альпах.

Гончара я знал и раньше, ходил в Киеве по улице его имени, читал «Твою зарю» в библиотеке тестя, и тем любопытнее было сравнить его стиль разных лет. Но, каюсь, не дочитал я тогда, Крым перетянул, барабульки и Судак, Ялта и Воронцовский дворец. Но вот пришло время и дочитать.

Молодой Гончар писал просто. Язык повестей местами перенасыщен пафосом славословий Сталину, местами провисает из-за некоторой ненатуральности героев. Повести разительно отличаются от уровня некоторых произведений о войне того времени, также получивших Сталинскую премию – достаточно вспомнить «Спутников» Пановой, «Звезду» Казакевича, «В окопах Сталинграда» Некрасова. Можно добавить для более наглядного фона и второй том «Двух капитанов», получивший Сталинскую премию в 1946 г. Нечего сравнивать и с более поздней классической военной прозой Симонова и затерявшимися во времени из-за постоянной редактуры главами из романа «Они сражались за Родину» Шолохова. Гончар явно и очевидно недотягивает до высоко задранной планки.

Не думаю, что дело в переводе Льва Шапиро на русский (который был осуществлен практически мгновенно), ведь языки наши слишком близки, чтобы ожидать разительных отличий. Но, думаю, попробую я когда-нибудь прочитать «Прапороносці» и в оригинале, больно уж любопытная это птица – сталинский украиноязычный роман о Великой Отечественной, а по нынешним временам, вероятно, роман подрывной, ибо не укладывается в прокрустово ложе современной идеологии одного сопредельного государства. Думаю, в этом причина награждения премией и тогда – Сталину как раз и понравилось, что появился автор, писавший в полностью просоветском духе на украинском, это нельзя было не отметить.

Но довольно предисловий. Если попробовать забыть о фоне, перед нами дельные, хорошие, хоть и порой наивные повести, беллетризованный путь самого Гончара в 1944-1945. О южных фронтах не так часто вспоминают, обычно все внимание сконцентрировано на направлении главного удара – «На Берлин!» А тут захудалые румыны, лубочные венгры, весело-наивные словаки, восторженные чехи. Я об этих краях читал лишь отменную военно-детективную повесть Николая Атарова «Смерть под псевдонимом» , об отчаянной попытке нацистов спрятать своих функционеров среди болгар и румын в конце войны. Но это совсем другой жанр, более нишевый, площадной, тогда как «Знаменосцы» презентуют себя как первоклассное произведение. Вот и узнаем мы с вами о высокой цивилизационной миссии Красной Армии, несущей свободу народам Европы (автор про это без всякой иронии писал, да и сейчас, хотя позолота поблекла, старые смыслы все еще шевелятся).

Надо сказать, что хотя бы в этом аспекте «Знаменосцы» искренне любопытны – они вышли в те времена, когда будущий статус Восточной и Центральной Европы не был до конца определен – как, на каких условиях эти земли будут инкорпорированы в советскую зону влияния. Гончар, похоже, думал о почти полной интеграции, по крайней мере в первых двух повестях, вышедших несколько раньше финальной «Златы Праги». Бойцы вели разговоры с румынами и венграми с позиции новой власти, без каких-либо намеков на возможную местную гражданскую администрацию. Наши рассуждают о перестройке местных железных дорог по нашему (более широкому) стандарту, о создании единой сети железных дорог на всем пространстве, куда дошли наши войска. Каждый раз убеждаюсь, что книги – это кладбища нереализованных реальностей.

Мне понравилось, что каждая повесть хорошо выстроена в композиционном плане. У каждой есть кульминационный момент, где герои проявляют себя, растут. В «Альпах» — это яростный бой нашего отрезанного подразделения в трансильванском замке, в «Голубом Дунае» - это штурм Будапешта, в «Златой Праге» - ппоследний, уже после Победы, печальный бой с фашистами, прорывающимися к американцам. Да-да, в третьей повести уже звучат нотки холодной войны, уже есть уколы в адрес бывших союзников, пытающихся раздуть пожар новой войны.

Гончар писал об украинцах. Действие начинается в 1944, когда наши на южном фланге фронта вышли уже за границу СССР. В армию были призваны те, кто оказался в первые годы войны в оккупации. Почти весь состав подразделения, за исключением комполка-таджика и бывалых сталинградцев (меня, кстати, удивляло, что на Украине почти во всех городах, где я бывал, раньше были улицы Героев Сталинграда, в России такого топонима я не встречал) – недавно призванные подоляне. Автор бережно, в гоголевской манере критики изнутри, смеется над селянами, показывая, что за лубочным образом украинского крестьянина живет мягкая душа. Да, они в фольклорном стиле спивают на улицах Будапешта украинские песни, да, они говорят на диалекте, но внутри это советские люди, яро доказывающие румынам и венграм преимущества колхозного строя и поправляющие венгров, называющих Сталино (нынешний Донецк) Юзовкой. Они быстро становятся мелкими начальниками (здесь, думаю, не без любопытной самоиронии), растут в старшин, балагурят и живут, живут и умирают от Румынии до Австрии, каждый думая о своих детях, об артели и Явдошке. Наивно? Да, но не менее любопытно.

Любопытно именно это отношение к жизни, эта странная уверенность в завтрашнем дне, которой мы (ладно, я) лишены. Эти люди на самой страшной войне думают о будущем, о восстановлении и новом строительстве. Будь это Ленинград или сеть проводов с Днепрогэса, будь это перестройка европейских железных дорог на нашу колею, эти люди по воле автора лишены сомнений и страха перед будущим, для них все просто и ясно. Что давало им такую уверенность и почему у меня ее нет? Почему я все время боюсь потерять работу (особенно после того, как это уже один раз произошло после введения санкций), почему все время думаю о том, на что и как я буду содержать детей, если еще что-то произойдет в мире, а для них все было просто и понятно?

В юмористическом ключе стоит воспринимать эпизод с двумя венгерками, предлагавшими себя советскому офицеру в обмен на хлеб (автор сам пытался окрасить этот эпизод иронией – венгерки не поняли, почему наш офицер отказался) – уже тогда ̶б̶о̶р̶о̶д̶а̶т̶ы̶е̶ венгерки смущали воображение жителей нашей страны, задолго до превращения (после декоммунизации) Будапешта в мировую столицу фильмов для взрослых.

Я помню, что брал в детской библиотеке лет тридцать назад какую-то книгу с картинками о войне, где были страницы об освобождении Праги. Призывы по радио «Руда Армада», первый танк по брусчатке, благодарные чехи. В 2013 я прошагал почти всю Прагу, влюбился в нее искренно и очень хочу приехать туда с детьми (можно сказать, что старшая в Праге уже была – в животе у мамы). Почти все следы нашего пребывания в Праге чехи уже убрали, хотя в других городах и городках все оставалось по-прежнему, как сейчас – не знаю. Но Гончар удивил меня подробностями, о которых книги в моем детстве уже не упоминали – о том, что чехи якобы переименовали какую-то из центральных улиц в честь Сталина сразу после освобождения города (чехи вообще отличились во времена культа – насколько я помню, они одни выпускали монеты со Сталиным).

Вообще, финал последней повести просто тонет в здравицах Вождю (именно так, с большой буквы), а по всему тексту раскиданы идеологические маркеры – солдаты и офицеры, да и автор, то и дело называют себя сталинскими посланниками, сталинскими войсками, говорят о сталинских ударах 1944. Но мне интереснее всего был дуализм культа того времени – положенное число славословий адресовано и Ленину, начиная с воспевания нашего главного оружия – ленинизма, с поиска намеков на Ленина в каждой заглавной «Л» до финального аккорда романа – посещения только что освободившими Прагу бойцами здания, где происходила Пражская конференция РСДРП. Думаю, что и в 1948 году такая выспренность смотрелась неискренне, хотя укладывалась в шаблон произведений эпохи, достаточно вспомнить финал «Падения Берлина».

Отдельно стоит сказать о тактике – Гончар служил минометчиком и, как когда-то Лев Толстой об артиллерии, отлично писал о буднях своей военной профессии. Все элементы горных боев и городских сражений выглядят натуральными, нелитературными, крови много, людей жалко. С этой точки зрения роман, естественно, откровенно хорош. А то, знаете, бывает, как у Ремарка, который видел Первую мировую, но ничего не знал о тактике Второй, поэтому читать описания боев в каком-нибудь "Время жить и время умирать" просто невозможно. Здесь же к Гончару никаких претензий быть не может.

А еще в книге была любовь. Любовь хорошая, чистая, большая, военно-печальная, такая, какой она должна была быть. Нет, это не оттепельная любовь, не случайная встреча как у Ростоцкого в «Майских звездах» молодого Тихонова и юной чешской учительницы, не почти хемингуэевская любовь Синцова и Овсянниковой из романов Симонова, не личная любовь даже, а любовь на виду у коллектива, молчаливо одобряющего возможный роман, если он будет всерьез. И уже по этому отношению видно, какая это старая книга, настоящий музейный экспонат.

Роман-трилогия "Прапороносці" - книга, написанная 28-летним бывшим солдатом прошедшим всю войну от ее первых дней до последних; книга, чей замысел зародился на чужой венгерской земле, где вскоре после форсирования Тисы, погиб близкий друг Олеся Гончара, офицер минометной роты, несмотря на то, что смерть давно кружила рядом и забирала, забирала в свою страшную интернациональную "вальхаллу" людей тысячами и десятками тысяч, именно эта потеря подтолкнула будущего писателя к твердому решению "если я останусь живой, я напишу про тебя!", и это случилось - родились "Прапороносці", поэтическая эпопея, в которой кровь и ужас войны смешались с романтизацией подвига и победы, отпечаток старинных былин и богатырских сказаний золотит страницы книги солнечным светом "Мы победили!". Наверное, именно за это яростное воодушевление и искреннюю героику трилогия получила две Сталинские премии второй степени (первую - в 1948 году за книги "Альпы" и "Голубой Дунай", вторую - в 1949 году за "Злата Прага").

Возможно, в наш прагматичный век эта книга воспринимается как слишком пафосная и чересчур идеализированная, главные герои ее - в основном "рыцари без страха и упрёка" - и Юрий Брянский (прототипом которого как раз и был погибший друг писателя) - «Все, все ми віддаємо тобі, Батьківщино, — говорить він під час короткого перепочинку, ні до кого не звертаючись, немов думаючи вголос. — Все! Навіть наші серця. І хто не звідав цього щастя, цієї... краси вірності, той не жив по-справжньому», и даже лейтенант Сагайда, который потеряв в войне всю семью, постепенно отходит от идеи Германии, плачущей "кровавыми слезами" к тому, что армии движет вперед любовь, а не ненависть (в контексте нашей эпохи, безусловно, звучит, мягко говоря, наивно, в контексте данного романа-сказания - логичный гуманистический посыл)"ми - не дикі коні, щоб усе топтати". В трилогии украинского писателя-фронтовика упор делается на красоту человеческих поступков, которые возможны даже в самых нечеловеческих условиях - так ведут себя и разведчик Козаков, и капитан Остапенко, Черныш, и другие простые, обыкновенные люди, которые просто шли вперед, не в историю и не за звание героя, а к мечте, чтобы "никогда никому больше не захотелось бы войны".

Олесь Гончар создал полифоничный народный эпос, герои которого "не повинні бути ніким забуті: ні мінливими політиками, ні дипломатами", он не учел лишь одного - и политики, и дипломаты во все времена слишком легко играют исторической памятью и знаменами, обесценивая их и превращая в насмешку, цветные лоскутки под которыми можно творить свою, новую "историю", но в конечном итоге, они окажутся в меньшинстве: как бы громко не кричала неправда, тихий голос истины со временем становится слышным всем, даже глухим...

Хлопці йшли, як боги! Весь обрій всіявся тими сірими "богами"..."