Хрустальный мир

Бесконечно тянущиеся минуты склеиваются в летящие года (вот так обернешься - и не заметишь), а десятилетия вдруг молниеносно рассыпаются на секунды, далекое прошлое становится близким настоящим, выдумка - былью для героев. Фантастический сон подменяет реальность, или, возможно, даже она его. Выныриваешь из собственных кошмаров, чтобы однажды стать главным действующим лицом сна чужого, запутанного и столь же страшного, непонятного. Сложно, подчас и вовсе невозможно отличить одно от другого. Красота в квадрате и загадка в кубе.

Пелевинские тексты (и этот не исключение) подарят вам море философии, забросают загадками, но ответов, как водится, снова не дадут - всё сам, сам, милостивый читатель, неглупый, разберешься. И так слишком много красноречивых подсказок и глубоких тем для размышлений к вашим услугам. И хочется ничего не делать и только лишь внимать мудрости, с которой невзначай делится с нами автор. Удобно так устроиться в палате №6, занять теплое местечко и вникать, слушать про японцев с их харакири, обсуждать просто Марию и Шварценеггера, хохотать над анекдотами про Петьку и Чапаева, а уноситься при этом мыслями далеко-далеко... туда, где мужчины стреляются на дуэлях за прекрасных дам, где костры и загробный мир, где случай решает русская рулетка, где все еще верят в справедливость, где красные вот-вот победят и столько еще надежд на лучшую жизнь не развеялось!..

Из дома для умалишенных вообще удобно за всем этим наблюдать - классика, знаете ли. Как удобно - прикинуться ненормальным и, хитро посмеиваясь про себя, вглядываться в былое, находить в нем новое, неведомое остальным, удивляться всему и восклицать... А потом и вовсе переместиться в прошлое на постоянное место жительства - там даже с гражданской войной на поверку оказывается уютнее, чем в российских девяностых. И я даже почти не шучу при этом. Приметы времени на страницах романа живо переносят нас в ту эпоху, тоже уже успевшую стать историей, показывая много нелицеприятного об обществе и стране. На контрасте с этими мрачными картинками постреволюционные двадцатые смотрятся ярче, вдохновленнее.

А может, дело, как всегда, в любви? И никакая самая спокойная и счастливая эпоха не сделает тебя умиротворенным, если обделен прекрасным чувством... И самое страшное время - время войны - станет прекраснейшим, если в жизнь войдет восторженная девушка Анна, красивая совсем не женской красотой (странно понять мне было мысли героя, изъяснявшегося порою слишком туманно, когда речь заходила о красоте)... Две жизни Петра Пустоты перемешаются по воле автора, а читателю остается лишь догадываться, где она - правда, есть ли она вообще... Странным образом, к концу книги мне это стало абсолютно неважным (хотя и следила за этим все чтение, пытаясь отыскать подсказки).

Он слишком живой и настоящий, чтобы существовать лишь в одной из возможных реальностей. Их ведь тысячи... Как и осколков душ, путешествующих по Земле. Путешествующих одновременно в прошлом, настоящем, будущем - трудно разорвать ленту времени.

Мне было интересно с ним что на вечере, когда он декламировал стихи собственного пошива, что в доме для безумцев, что на фронтах гражданской войны. Мы оба с ним, раскрыв рот, слушали Чапаева, не понимая, наверное, и сотой доли сказанного, но, черт возьми, как же это было красиво! Как это было вдумчиво и глубокомысленно... Как странно было размышлять о сущем, о пустоте и об истине - вот там, в двадцатые. Или не странно. Идеальный фон, когда смерть совсем близко...

Мы проживали каждый свою жизнь. Моя тоже проносилась на глазах: слишком долго книга была у меня в виш-листе, но это ожидание того стоило. Могла уж раз десять перегореть и разувериться, добралась лишь сейчас и не жалею. Писательский гений Пелевина столь велик, что книга из девяностых удивительно свежо и актуально смотрится и в наши дни. Потрясающий роман, в котором грань между галлюцинацией и здравым смыслом становится нелепой условностью. Писатель создает свою реальность, а читатель ее тут же дополнит на свой вкус и согласно собственному воображению. Бесполезно писать, о чем эта книга. И для кого. Можно лишь с уверенностью сказать, для чего она - для наслаждения слогом, сюжетом и экспериментами со стилем и жанрами. Приятного погружения в мир пелевинских смыслов!

Вы знаете: я не большая поклонница малой прозы. Однако для горячо и давно любимых авторов все же делаю некоторые исключения, как, например, для главного постмодерниста в моей жизни - Виктора Пелевина, чей "Хрустальный мир" перечитываю с завидной регулярностью, каждый раз находя в нем новые оттенки смыслов и чувств.

И все так же мчусь, подобно героям - юнкерам Николаю и Юрию, охраняющим в семнадцатом проезд к Смольному, - навстречу неведомому, все так же терзаюсь вечными вопросами личного бытия: а в чем моя миссия? Как и персонажи, вновь даю обещания стать лучшей версией себя, заранее зная, что хватит меня ненадолго...

Можно придираться к тематике пелевинского текста, исторической точности воспроизводимых им деталей и диалогов, но зачем: постмодернизм, мне кажется, и не претендует на историческую достоверность, это всего лишь вольная фантазия на тему. Важнее другое - идеальная композиция текста и многослойность, тут же побуждающая к рефлексии.

...Они походя, между делом, рассуждают о роли личности в истории, о предназначении каждого человека на Земле, не осознавая, что сами в эти минуты творят историю! История - это же не громкие слова и зачастую не самые значимые даже решения и поступки. От твоего рутинного и обычного действия в самом деле может зависеть судьба страны. И до чего же филигранно и выразительно показывает нам это Пелевин!

Под кокаиновым дурманом проносится в их сознании Россия - хрустальным, ломким шариком, переливающимся всеми гранями. Под этим же дурманом хочется стать лучше. Сильнее. Умнее. Чтобы соответствовать родине, чтобы исполнить свою миссию достойно и до конца.

А наутро - отходняк. Все вчерашнее кажется дымкой, будто было, но не со мной. Туманом развеиваются вчерашние обещания, неслышно подкрадывается жестокая реальность: вот она не спала, пока ты где-то витал в облаках.

Пелевинский текст (практически любой, и этот не исключение) всегда возвращает меня из нелепых фантазий в настоящее, то самое "здесь и сейчас", когда ты вдруг осознанно понимаешь, что от твоих усилий может зависеть чье-то будущее, не только твое, твои сегодняшние решения могут сделать чью-то жизнь чуточку лучше, ты можешь принести своим действием в этот мир больше добра, а своим бездействием (унынием, апатией, сомнением в себе) можешь лишить этот мир крохотной толики счастья, кому-то столь жизненно необходимой.

А кокаиновые дремы и мечты - лучшая, хотя и спорная метафора для побуждающего к самосовершенствованию мотива. Пелевин отчего-то выбрал именно такой образ транса - что ж, его право как писателя выбирать собственные средства достижения замысла.

Темп, ритм, динамика, наложение смысловых слоев, емкие диалоги и потрясающая предреволюционная атмосфера - лично для меня в этой небольшой по объему истории идеально все.

И до чего же органично, на мой взгляд, вплетены в пелевинскую прозу блоковские стихи:

Утром я проснулась в твёрдой уверенности, что отзыв на «Чапаева и Пустоту» уже написан, но то ли кто-то случайно задел его за ночь бесшумным залпом из глиняного пулемёта, то ли его написала не я, а какая-нибудь Мария Пустота в 1864 году, в общем, и следов его не бывало. А теперь я не знаю, как вновь собрать в один пучок ощущения от того, что ты уже однажды описывал.

Дурочка я, что не читала «Чапаева и Пустоту» раньше при всей моей любви к Пелевину. Мне кажется, что это лучший его роман, а всё, что было после — лишь его тени разной степени яркости. При этом всю его успешность понимаешь не сразу. Во время чтения мысли такие: ну неплохо, неплохо, изящно, едко, остро, неплохо… И лишь после последней страницы собираешь воедино все сюжетные линии, все обрывки впечатлений и понимаешь, что вот оно: и император, и бабочка — одно целое.

Сюжет довольно изящный. Есть поэт Пётр Пустота, который волей судьбы становится связан с Василием Чапаевым, который потихоньку пинает его сапожками в сторону просветления. Где-то рядом маячит демиург Котовский, а вокруг — война. Этот Петька видит сны, в которых он Пётр Пустота в 1996 году. И есть этот самый Пётр Пустота 1996 года, который лежит в психиатрической лечебнице, и его глючит, что он тот самый Петька. Врачи пытаются его вылечить, а пациенты-«соседи» делятся своими чудными историями сумасшествия.

Реальность — зыбкая вещь, говорит нам Пелевин. Трудно с этим спорить, когда ты не знаешь, какой ты именно Пётр Пустота, да и Пётр ли ты вообще.

Длинная и годная телега, после которой начинаешь сомневаться сам в себе. И в то же время одна из прозрачнейших в своей неоднозначности вещей и хранилище огромного количества пасхалок, которые связывают «Чапаева и Пустоту» с другими книгами Пелевина. Очень круто.

Если вкратце, то по меньшей мере это было интересно, увлекательно, свежо, необычно и ново. Тот самый выход из зоны читательского комфорта, которого так порой хочется, не хватает и жаждет собственная натура.

Если по большей мере, то восторг и приятное чувство разрушения стереотипов или сложившегося предубеждения, кстати, как часто бывает, не основанного ни на чем.

Умение завладеть твоим вниманием с первых строк и удерживать его до последних дорогого стоит.
Хотя если следовать логике романа, слова ничто, находящиеся в пустоте, и все вокруг лишь плод твоего собственного сознания.

Сюжет романа строится вокруг Петра Пустоты, фигуры, одновременно находящейся в двух временных пластах. В одном из них - он поэт, живущий и творящий во времена революции 1917 года и гражданской войны, знакомящийся с легендарным комдивом Чапаевым и под его чутким руководством постигающий азы просветления, в другом - он клиент психиатрической лечебницы, когда все происходящее с ним там ему снится тут.

Что здесь сон, что явь не настолько принципиально в данном случае, как мне показалось. Как и буддизм как таковой не является определяющим для понимания происходящего в романе. Потому как многие парадигмы, звучащие здесь со страниц равно перекликаются со многими основными религиозными учениями, а также философскими направлениями. Главное, попытаться не просто воспринимать происходящий абсурд, но и попытаться понять его логику, а также ощутить резонанс со звучащими здесь мыслями и рассуждениями.

Вообще умение автора жонглировать словами, понятиями и смыслами, доводить до абсурда логические построения, призванные говорить о серьезном и наоборот, говорить о незначительном с серьезным лицом способны привести в восторг, когда хочется цитировать целыми диалогами.

Надо сказать, что абсурд - одна из основных составляющих данного романа. Воспринимать происходящее тут с серьезным лицом не получится никак. Да и возможно ли писать о героях анекдотов иначе ? (кстати, эти самые анекдоты про Петьку и Чапаева здесь здорово обыгрываются). Да и насколько приятно, когда можно, подобно одному из героев раствориться в Условной Реке Абсолютной Любви (УРАЛ).

Помимо абсурда с серьезным лицом, важным плюсом романа стали всевозможные отсылки к известным литературным произведениям, временным маркерам 90-хх годов двадцатого века, кинематографу и реальным историческим личностям. Что-то с ходу узнается, что-то заставляет напрячь память и поисковики.

При том, что вроде как ничего нового для себя не узнал, но побывать в Пустоте, пусть и литературной, убедиться в зыбкости не только реальности, но и собственных представлений о ней - свежо, незабываемо, клево, наконец.

P. S. для любителей аудиокниг рекомендую прослушать в озвучке Александра Скляра. Слушала его впервые, но с первых звуков отмечается профессионализм, умение владеть голосом и отлично им передавать атмосферу происходящего.

С твочеством Пелевина я познакомилась по его рассказам, когда-то давно они были опубликованы в "Химии и жизни", вот там, ещё будучи школьницей, я их и прочитала. Надо сказать, что они произвели на меня впечатление.
Когда вышел роман "Чапаев и Пустота", практически все мои друзья увлеклись им, много цитировали. Не очень я любила поддаваться общим настроениям в чтении, но прочитала, в основном из-за своей ещё детской привязанности к автору рассказа о Шестипалом. Тогда роман совершенно никакого впечатление на меня не произвёл, показался просто набором сюра, а сюра и без него хватало, сюжета я вообще не увидела, поэтому и не задержался он у меня в памяти, автор разочаровал, и я долгое время обходила стороной его произведения. По-видимому, не в подходящий момент мне книга тогда попалась, именно с точки зрения внутреннего состояния, в литературном смысле я была читателем вполне подготовленным, в смысле созвучий с реальностью тоже, разумеется, времена были интересные, чего уж там.

А сейчас внутренний момент, если можно так выразиться, оказался, по-видимому, каким-то уж очень созвучным с романом. После воспоминаний Тэффи, да ещё в подборке про цитаты мне попалась фраза

Я, Василий Иванович, совершенно не понимаю, как это человеку, который путает Канта с Шопенгауэром, доверили командовать дивизией.

Это прекрасно! Я поняла, что совершенно ничего не помню из романа, и судя по этой цитате, зря. Примечательно и то, что когда начала читать (перечитывать) книгу, едучи в метро, как раз ехала на Тверскую, с которой всё и начиналось в романе. Был не февраль, а март, но очень похожий, мрачноватый, с метелью.

В юности, наверное, ну или в какие-то моменты жизни, когда она кажется до краёв заполненной, про пустоту как-то забываешь, она отодвигается на второй план. Однако, она есть, и даже с физической точки зрения, вдумайтесь - атом - это маленькое ядро и размазанные в пространстве электроны, а в чём они существуют? Воздух вокруг нас - это всякие молекулы, летающие на каком-то расстоянии между собой, а что между ними? Мы живём на планете, рядом вертится Луна, светит Солнце, летают другие планеты, метеориты, кометы, прочие камни, а что между ними?

- Начнём по порядку. Вот вы расчёсываете лошадь. А где находится эта лошадь?
Чапаев посмотрел на меня с изумлением.

• Ты что, Петька, совсем охренел?
• Прошу прощения?
• Вот она.

Пелевин - мифическая фигура русской литературы, автор загадка, культурный феномен и просто приятный писатель. На самом деле, именно с этой книги и началось моё знакомство с его творчеством. Тогда мне это казалось чем-то странным, но произвело буквально взрыв в голове. Как это так, автор пишет о современности с такой тонкой сатирой и таким невероятным талантом? Но новые романы не давали мне такого наслаждения, поэтому повторное прочтение не только помогло переосмыслить книгу, но и снова получить удовольствие от удивительного попадания во времени.

История книги разрушает принятые нормы и шаблоны. А острая сатира помогает ощутить дух времени, избавившегося наконец от цензуры. Всего через три года выйдет "Generation П", где автора развернёт целый фронт насмешек над политиками новой России, выстроит уникальную неомифологию и наконец сможет укрепится в новом направлении, а здесь высмеивались сами граждане и новые веяния с необычными для литературы приёмами.

Герой - Пётр Пустота - является персонажем насмешек и анекдотов про вечного Чапаева. Но так ли это? Петька оказывается то в психдиспансере, наблюдая за больными с такими же фантазиями, то снова окунается в мир гражданской войны, где Чапаев, помимо своего мифологического образа, оказывается глубоким философом с уникальным мировоззрением. Бедный Пустота не может понять, где же он настоящий. Его лечащий врач предлагает новый способ лечения, погружая в мир фантазий его сокамерников... простите, коллег по несчастью. И тут проявляется невероятный талант автора. В мифических образах, смешных историях и абсурдных ситуациях рождается "миф" о самой России. О её новой неопределённости. Кто-то желает полного слияния с западом, сойдя с ума на почве "влитых" в российские телеэкраны мыльных сериалов, другой же видит тесные братские узы с востоком, а кто-то и вовсе потонул в бандитизме. Но какой путь у самой России не знает ещё никто. В 1996 году ещё не было никакого пути, никакой русской идеи и прочего. Поэтому и Пелевин позволяет нам поразмышлять над происходящей сутью, облекая всё в необычную форму. Смеются над всеми. Над бандитами, быдлом, философами, литераторами. Под горячую руку попадает каждому, чтобы никто не ушёл обиженным.

Петька пропитывается не только современными проблемами, но и ужасами прошлого. Он участвует в боях, защищает себя от разрозненной красной армии и старается наладить личную жизнь. Но параллельно герой полностью растворяется в мире и с миром. Чапаев стремится доказать внутреннюю пустоту героя через долгие размышления и подводки. Но Пелевин, как настоящий постмодернист, не может сделать это без смеха. Сатира неотъемлемая часть нового направления. Поэтому и буддистские нотки обретают "загар юмора".

Многим книга показалась непонятной, неадекватной и крайне нелогичной. Литература на протяжении 20 века подвергалась метаморфозам, препарировалась и преломлялась. Через тернии экзистенциализма, дадаизма, театра абсурда и прочего рождался постмодернизм, который отринул всё прошлое. Русский постмодерн стал уникальным и выдающимся, благодаря социальным встряскам общества, экономическим кризисам и таким уникальным авторам, как сам Пелевин. Поэтому такие книги стали требовать уже нового подхода и знаний о литературном процессе в целом. А интертекстуальность заставляет вас снова и снова перечитывать текст в поисках новых отсылок.

После этой книги я точно понял, что Пелевин всегда разный и не для каждого. Мне понравились "Омон Ра" и "Жизнь насекомых", поэтому я не мог пройти мимо "Чапаева и Пустоты", ведь эту книгу называют лучшим творением Пелевина.
Мне чтение далось очень тяжело, много раз хотелось просто закрыть книгу и больше ее не открывать, но я все таки решил закончить начатое.
Главный герой то ли живет в двух временах, то ли вообще нигде не живет, то ли просто сумасшедший. Его окружают такие же сумасшедшие, а может никто и не окружает. Сюжета как такого и нет, повествование скачет от одной истории к другой, от одного размышления к другому. Очень сложно было что то понять в этом словесном нагромождении.
Основа книги это размышления автора, буддистская философия и стеб над общественными стереотипами. Все настолько закручено, что я лично половину не понял. Возможно я еще не дорос до такой "высокой" литературы, а возможно сыграло роль то, что книга была написана когда мне было всего 6 лет.
Я не могу сказать что книга плохая, просто она не для меня.

"Так это же Котовский, знаменитый бессарабский Робин Гуд.
Так это же Котовский, и поэт, и джентльмен, и баламут.
Так это же Котовский ярче солнца лысым черепом блестит,
Его слава впереди него летит."
Запрещенные барабанщики

Представьте солнечный жаркий день в лесу, впереди широкая прохладная река и нас охватывает предвкушение прыжка в эту реку, предварительно разбежавшись по мягкой зеленой траве. Ощущение прохлады, бодрящей влаги, чистоты и мощи реки. Такое бывает ожидание от книги. Но в действительности широкая река, может оказаться мутной и мелкой речушкой, со своими омутами и текущим по ней мусором. Примерно такое впечатление возникает от мыслей героев данной книги.
Книга заостряет внимание на мусоре цивилизации, с точки зрения (само)отверженных самоизолянтов, разочаровавшихся в происходящем.

Некая точка зрения способна в любом благовидном явлении увидеть червячка и увеличить его до главной сути происходящего. Раскладываем на составляющие, делаем необходимые акценты, выводы, немного юмора и человек или явление теряют для нас прежний блеск.
И не дай нам … застрять в этом мусоре. Назовём эту свалку нашей жизнью, и будем указывать на неё пальцем, а то, что вне её – притягательной пустотой. Вроде бы определились со смыслом жизни, есть к чему стремиться. Но для убедительности необходимо доказать себе неприглядность этого мира. Чем и занимается автор.

В связи с утверждаемой эфемерностью окружаемого, автор дает понять о своей необязательности перед читателем. Необязательностью в деталях, в достоверности фактов. Коснуться мыслью, но не брать детали до головы. Важна сама мысль, а не форма её донесения до читателя. Так, в чём же тогда основная мысль?

Устремляясь в пустоту обязательно необходимо принизить и опошлить всё, что тебя окружает, то, что ценят люди. А иначе не видна ценность этой пустоты. Автор в своём произведении глумиться над общечеловеческими ценностями, верой, философией, знаменитостями и образами прошлого, доходя до кощунства. Попутно пытается сам философствовать, но когда много глумления, что-то интересное, сказанное героями, обесценивается.

Когда понимание несовершенства отрывается от осознания красоты и гармонии этого Мира, тогда теряется фундамент, основа жизни и путь только в никуда.

Каждый раз, когда берусь за произведения Пелевина, думаю, как его персонаж из этого романа:

Это сложно, это выводит меня из пресловутой зоны комфорта, это вызывает желание подписать кровью обещание себе больше никогда... Но буквально неделю назад, в рецензии одного из моих друзей (дорогой Анатолий strannik102 , надеюсь, без обид на использование цитаты=D) прочитала прекрасно сформулированное обоснование для того, чтобы всегда возвращаться к Пелевину - то, за что мы его не любим и за то же самое любим: "За некий выпендрёж. За ощущение собственного тугоумия и недостатка собственных знаний." А ведь желание "выпендриться" присутствует в каждом, даже самом уравновешенном человеке. Кто-то ради этого лезет в горы, кто-то хейтит изо всех сил в сети, а кто-то начинает играть словами... И получается

, когда красуются

Пациент дурдома - даже язык не поворачивается назвать это заведение клиникой - в своих видениях - тот самый Петька из анекдотов про Чапаева. Только вот Петька не тот, который знаком всем с детства. Он очень серьёзный человек, поэт, философ Пётр по фамилии Пустота. И Анка-пулемётчица не так проста, а сам Чапаев - вовсе не красный командир с шашкой наголо. Да и вообще - видения ли это сумасшедшего? Не эта ли жизнь настоящая, а дурдом снится поэту в кошмарах? Не знаю, может ли ответить на эти вопросы сам маэстро, да и важны ли вообще они для него, я отвечать не возьмусь. Где реальность, где наркотический трип (к слову, я, как человек ни разу в жизни не испытавший воздействия наркотиков, не могу, конечно, судить о точности описаний, но мне кажется, что эти "мультики" чертовски реалистичны), где глубокая философия и очень серьёзный взгляд на мир - тут уж, видимо, каждому предстоит выбирать самому...

Среди персонажей не только Чапаев и его анекдотические друзья, здесь полно реальных исторических личностей, начиная от неимоверно исхудавшего Брюсова и толстенного Алексея Толстого и заканчивая самим бароном Унгерном (хотя тут он Юнгерн). Каждая встреча Петра Пустоты с ними, каждая беседа с любым из них и многими другими должна бы потихонечку заполнять пустоту. Но

Если коротко: я снова плевалась, рычала, пыхтела - но оставалась в мире книги, без малейшего желания бросить. А в конце, опять же словами одного из персонажей,