Здесь нет четкой фабулы, сюжет расползается, и с каждым его витком уловить суть всё труднее. Умберто Эко писал, что язык Нерваля принципиально непригоден для коммуникации. Там царит тотальная синонимия и герметизм, логические связи заменены ассоциациями, а структура произведения намечается лишь для того, чтобы пафосно рухнуть у вас на глазах. Замысловатость стиля, конечно же, неслучайна, но не стоит винить чрезмерную фантазию автора и стремление сгустить краски — он художник, он так видел. Причем на самом деле всё так и было, Жерар де Нерваль страдал от шизофрении, чем, между прочим, был почти горд.
Дело в том, что в 19 веке, когда Нерваль жил и творил свои загадочные творения, произошел перелом представлений о психических заболеваниях. До этого времени считалось, что у человека есть выбор — быть ему сумасшедшим или нет. И только в 19 веке общество пришло к пониманию безумия как недуга. Отсюда две перемены — отношение к больным стало более милосердным, а также их поведение стало восприниматься как проявление той темной глубины, что скрывается в психике каждого человека. И романтикам, конечно, это всё очень нравилось. Они вообще очень ценили видения, сны, бред, ведь если ты не можешь выйти за пределы реальности, если ты не избранный, — какой же ты поэт? Всё перечисленное они считали посланным от Бога. Поэтому, не удовлетворившись своими трансцендентальными приступами шизофрении, Нерваль последовал за многими мистиками романтизма, пристрастившись к опиуму, марихуане, и только он один знал, к чему ещё.
Современники Нерваля его всерьез практически не воспринимали, считали его творчество начальной стадией чего-то более законченного/приличного/адекватного. Воспринимать его произведения как целостные таки очень сложно, ведь там всё смешалось — влияние немецких романтиков (Гофман, братья Гримм), восточные (и не только) религии, оккультизм, увлечение масонством... С религиями, кстати, всё очень сложно, Жерар досконально изучил 17 верований и каждому из них поклонялся. Словом, Нерваль — эзотерик. И тем сложнее понять, о чем он пишет. Он символичнее символистов, ведь фактически пишет своим подсознанием, скрупулезно описывает реальный опыт видений. А подсознание само по себе может "говорить" только на языке символики, в том числе знаков и чисел.
"Аврелия" похожа на лоскутное одеяло из-за несвязности множества фрагментов. Видения, мечты на грани бреда появляются безо всякой мотивации. Автор путается во времени, для него прошлое и будущее, если и существуют, то принципиально неотличимы. Словом, онирическая [имеющая отношение к сновидениям] образность в этом произведении перетекает в такой себе онирический бред. Подробнее расскажет Википедия:
Онейроидный синдром, шизофренический делирий — психопатологический синдром, характеризующийся особым видом качественного нарушения сознания с наличием развёрнутых картин фантастических сновидных и псевдогаллюцинаторных переживаний, переплетающихся с реальностью. Дезориентировка во времени и пространстве (иногда и в собственной личности). При онейроиде больной является участником переживаемой псевдогаллюцинаторной ситуации. Окружающие люди могут включаться больным в виде участников в переживаемую ситуацию.
Именно так всё и происходит в произведении. Вообще практически всё написанное в статье про онирический бред можно сравнивать с "Аврелией". Читая эту повесть, легко и просто можно проследить, как воображение автора выхватывает объект из реальности, и как этой объект у него в руках крошится, деформируется, расслаивается, вплетается в канву основной фантастической галлюцинации. Сквозным мотивом становится трагическое раздвоение, привычное для романтиков, например, противостояние Я VS мой двойник (дезориентация в собственной личности, как в онейроидном синдроме, встречалась ещё у Гофмана), а также классическое противопоставление — мечты VS реальность. В эзотерику Нерваль потому и уходит. Он верит, что реальность — мертва, ведь её безвозвратно покинула мечта.
9 понравилось
