Home

Эту боль невозможно не измерить, не постичь. Эти воспоминания невозможно стереть, от них никак не избавиться. И даже не надо закрывать глаза, чтобы увидеть перед собой лица тех, кого больше нет. Война (очередная война, в данном случае в Корее) в который раз доказала, как легко умереть и как быстро привыкаешь убивать. Вот только… Только вот вернувшись назад физически, никак не можешь вернуться умом и сердцем. И как все-таки найти тот самый путь домой?

Через алкоголь? Последовательное и планомерное падение вниз?

Через приступы паники, ПТСР и даже побег из психиатрической больницы?

Через чужое горе, необходимость помочь другому, когда, спасая другого можно спасти себя?

Или через любовь? Отношения. Тепло другого человека? Хотя… Нельзя вылечиться, принимая любовь как лекарство строго по рецепту.

«Чувство одиночества, с которым она жила до того, как Фрэнк проводил ее от химчистки Вонга домой, забывалось постепенно, и на смену ему пришел холодок свободы, заслуженного уединения, возможность самой выбирать, какую стену хочешь пробить, – и больше не надо было подпирать покосившегося человека»

Классика американской литературы – роман Нобелевского лауреата по литературе Тони Моррисон «Домой». Долгий и непростой путь туда, где твой дом.

У Фрэнка необычная фамилия – Мани. Женщины, как узнают тут же смеются и шутят. Серьезно? Или это шутка? «Или я сам придумал для важности. Или я картежник, или вор, или какой-нибудь такой жулик, и со мной надо держать ухо востро?». Смех, флирт, глубокий взгляд и несказанное обещание. Фрэнк шутит, улыбается в ответ, но знает главное – каждая внутри уязвима, хрупкая и ломкая. И кажется можно протянуть руку, дотронуться и сломаешь. Все женщины такие, любая. Но однажды Фрэнк встретил ту, которая смогла увидеть его уязвимость, хрупкость и ломкость. И ему мучительно захотелось быть «годным для нее». Достойным.

«Теперь он решил, что привязанность к ней у него была медицинской – вроде того как глотать аспирин. Он уверился, что с его эмоциональной разрухой покончено. На самом деле, она только затаилась»

Даже не знаю почему я пишу только об этом эпизоде. На самом деле, отношения Лили и Фрэнка в этом романе не на первом месте, не втором и даже не на третьем. Но мне не хочется оставлять спойлеров, не хочется даже рассказывать завязку – пусть она останется неизвестной, пусть у вас останется возможность, как у меня – открыть книгу о которой ничего не знаешь (автора, которого никогда не читал – в моем случае) и замереть, застыть. Вслушиваться в историю, которая словно идет от самого сердца, о людях, которые при всей своей хрупкости и уязвимости, могут быть настолько сильными, что даже вот так – через страницы, бумагу, черные буквы и пробелы – могут вселить эту силу в тебя самого. Это ведь невероятно. Поэтому я не хочу больше ничего рассказывать о героях, а свои любимые цитаты (безнадежно спойлерные) оставлю при себе.

Короткий роман. 72 страницы. Я начала читать его в «Иностранке» пару месяцев назад, отложила на какое-то время и вот дочитала на этой неделе… По воле книжной фортуны встретила потом в библиотеке «Возлюбленную», но решила все-таки сначала дочитать «Домой». Теперь я знаю, какая она – Тони Моррисон. Именно такие писатели превратили меня в горячую поклонницу американской литературы. Язык удивительный. Одновременно простой и острый как лезвие. Метафоры попадают в самую суть вещей. «Голос ее был зашнурован усталой жестокостью, молчание жужжало разочарованностью». Она немыслимо прекрасна.

Я знаю, что рекомендация «это очень сильная книга» может запросто отпугнуть тех, кто ждет от литературы легкости и отдыха. Но знаете, эта книга вовсе не тяжелая. Она не грузит и не давит, не выворачивает душу и не причиняет боль. Она… Это странно, правда, но она дает силы.

Возьмите, если они вам сейчас необходимы.

Какие же удивительно сильные произведения пишет Тони Моррисон! Нет слов просто. А если так подумать, не так уж и давно это было. С чернокожими, действительно, обращались жестоко, скотски. Сама книга небольшая, история не слезливая, хоть местами и очень страшная. У жертвы есть шанс остаться Человеком, у палача - нет. Через страшные воспоминания, войну, медицинские опыты, ограбления и унижения проходят бесправные, оставляя в сердце надежду и мудрость всех поколений чернокожих рабов.

Повесть Тони Моррисон "Домой" стала для меня совершенной неожиданностью. И не только необычным, сложным и образным языком, но и стилем повествования, а также почти отсутствующим сюжетом.
Сюжет можно было бы уместить в одно предложение: солдат добирается к своей умирающей сестре, а потом они вместе уезжают туда, где родились и выросли - домой. Вот и все. Правда, в этот незамысловатый, на первый взгляд, рассказ, Моррисон умудряется втиснуть серьезнейший разговор о массовых проблемах послевоенной Америки; показывает даже не ужас, а адскую сущность войны, которая разрушает в первую очередь душу и сердце человека; говорит о том, с какой легкостью одни люди готовы жертвовать жизнью других для достижения своих, совершенно дебильных целей; а потом, когда уже кажется, что человек - это животное, которое достойно уничтожения, она вдруг рисует такую любовь, такую жертвенность и бескорыстность, что ты понимаешь - этот мир еще немножко поживет.
Также, надо отметить изумительную выразительность языка Моррисон. Оцените такую фразу: "Любовь родителей была как бритва - быстрая, острая и узкая". Ради этой фразы можно было бы и книгу как написать, так и прочитать. А таких мест в "Домой" еще много.
Совершенно убил эпизод про "ням-ням". Совершенно. Я просто вот так, сидел и думал: "это капец, это капец какой-то".
И последнее. Фрэнк все время пишет письмо, говорит с кем-то. И только в самом конце ты понимаешь, с кем.
Читать категорически!