Цитаты из книги Briefe

Больше всего я радуюсь тому, что «Сильмариллион» не был отвергнут с презрением. С тех пор как я выпустил из рук эту глубоко личную и очень любимую чепуху, я, как это ни смешно, словно осиротел и в придачу мучим страхом; думаю, для меня оказалось бы тяжким ударом, если бы вы и впрямь сочли все это чепухой. 

В готском использовалось слово ussiggwan, «читать вслух» (выпевать). Искусство чтения про себя, молча, одними глазами (или главным образом глазами), если «древние» его вообще практиковали, по большей части позабылось. Кажется, рассказывали, что св. Амвросий поражал наблюдателей тем, что читал, лишь двигая глазами туда-сюда, не шевеля губами и даже не бормоча себе под нос.

нам всем нужна литература, наш уровень превосходящая, — хотя у нас, возможно, не всегда хватает для нее сил.

Правда ли, что при осаде Гондора Король-чародей летал на птеродактиле?

Меня потрясает, насколько развитие «характера» действительно может явиться результатом сознательного намерения, волевого решения изменить врожденные тенденции в желаемых направлениях; в отдельных случаях перемена может быть значительной и постоянной.

Впервые я попытался написать историю в возрасте лет семи. Причем про дракона. Я ничего о ней не помню, за исключением одного-единственного филологического факта. Моя матушка насчет дракона ни слова не сказала, зато обратила мое внимание на то, что говорить следует не «зеленый огромный дракон», а «огромный зеленый дракон». Я еще недоумевал, почему; недоумеваю и по сей день.

I am in fact a Hobbit (in all but size). I like gardens, trees and unmechanized farmlands; I smoke a pipe, and like good plain food (unrefrigerated), but detest French cooking; I like, and even dare to wear in these dull days, ornamental waistcoats. I am fond of mushrooms (out of a field); have a very simple sense of humour (which even my appreciative critics find tiresome); I go to bed late and get up late (when possible). I do not travel much.

For of course in such a story one cannot make a map for the narrative, but must first make a map and make the narrative agree.

перевод К. Королев

Одна из тайн боли в том, что для страдающего она - залог блага, дорога вверх, пусть и непростая. Однако остается она "злом", и совесть любого человека должна бы устрашиться причинять ее по беспечности или чрезмерно, не говоря уже о том, что умышлено. И даже при необходимости или по особому праву, как в случае наказывающего отца или господина, или даже когда человек бьет собаку, боль - это розга Господня, и применять ее должно с трепетом.

Фродо вовсе не задумывался как второй Бильбо. Хотя в первых главах его поведение в чем-то с ним сродни. Однако ж он — скорее пример хоббита, сломленного бременем страха и ужаса — сломавшегося и в конце концов преобразившегося в нечто совсем иное. Никто из хоббитов не вышел из всей этой истории прежним, в лучших ширских традициях. Куда там!

Любой, кто умеет играть на струнном инструменте, кажется мне магом, достойным глубочайшего почтения. Я обожаю музыку, вот только способностей к ней у меня нет; усилия, затраченные на попытки обучить меня скрипке в годы юности, оставили во мне лишь чувство благоговения, каковое я испытываю в присутствии скрипачей.

Разумеется, «Властелин Колец» в основе своей произведение религиозное и католическое; поначалу так сложилось неосознанно, а вот переработка была уже вполне сознательной. Поэтому я или не вкладывал, или решительно устранял из вымышленного мира практически все ссылки на «религию», на культы и обряды. Ведь религиозный элемент вобрали в себя сюжет и символика.

Меня самого, пожалуй, более всего тронуло рассуждение Сэма насчет бесшовного полотна истории и та сцена, когда Фродо засыпает у него на груди, и трагедия Голлума, который в тот момент был на волосок от раскаяния — если бы не одно-единственное грубое слово из уст Сэма.

Но если литература нас хоть чему-нибудь учит, так вот чему: есть в нас некая извечная составляющая, свободная от забот и страха, которая в силах глядеть на те явления, что в «жизни» мы благодушно называем злом (нет, не то, что мы их недооцениваем, просто нашего душевного равновесия они не нарушают).

Только очень мудрый человек на закате своей жизни может разумно и здраво оценить, на ком именно из всех возможных кандидатур ему следовало жениться с наибольшей пользой для себя!