Душечка

Господа судьи, господа присяжные заседатели!
Прежде всего я хотел бы сделать заявление, что не было никаких оснований подвергать суду моего подзащитного - господина Камышева, поскольку вся линия обвинения строится исключительно на косвенных доказательствах. Посудите сами, что предъявил нам господин прокурор: необоснованные подозрения господина редактора и текст беллетристического произведения, написанного, как подтвердила экспертиза, рукою обвиняемого. Но данную рукопись нельзя расценивать в качестве дневника, речь в ней идет не от лица господина Камышева, а от лица некого господина Зиновьева. И, если и есть какие-то совпадения между описанными событиями и теми реалиями, свидетелем и участником коих был господин Камышев, то это может говорить только о том, что имевшие место события стали для него поводом к сочинительству, и не более того.

Свидетельство редактора, утверждающего, что в частной беседе господин Камышев якобы признал свою вину, не могут быть рассмотрены всерьез, во-первых, по причине того, что господин редактор мог что-то забыть и напутать, а данный разговор происходил без свидетелей, во-вторых, господин Камышев мог оговорить себя, желая произвести большее впечатление. Не забываем, что Камышев - начинающий писатель, который вполне мог прибегнуть к такой уловке, дабы вызвать больший интерес к своей рукописи и к собственной персоне.

Следствие не располагает ни одним фактом, который мог бы доказывать вину господина Камышева, свидетельских показаний против него тоже нет. Так что, я считаю его вину недоказанной и требую освободить прямо в зале суда.

Но я бы погрешил против истины, если бы ограничил свою речь сделанным заявлением. Мне бы хотелось кое что возразить уважаемым господам экспертам, участвовавшим в судебном процессе.

Так, было озвучено утверждение, что мой подзащитный - психопат, не способный любить. Но, позвольте, господа, разве такой диагноз, даже, если он верен, доказывает причастность моего подзащитного к преступлению? Нельзя отрицать наличие психопатических черт у героя повести Зиновьева, но мы помним, что Камышев и Зиновьев - это разные люди, один - автор, другой - порождение его ума. Известно, что даже при ведении дневников, образ, создаваемый и образ реальный практически всегда разнятся, а здесь речь идет о литературном произведении.

Хочу призвать в свидетели другого сочинителя - господина Чехова, который имеет некоторое отношение к данному судебному разбирательству. Как Зиновьев есть порождение ума Камышева, так Камышев есть порождение ума Чехова. А если Камышев - это и есть Чехов? Не совсем он, но в одной из своих вариаций, тем более, ранний Чехов, еще далеко не до конца выдавивший из себя раба и все остальные тёмные оттенки его богатой личности. Что, если то, что описывает господин Камышев, пережил и переосмыслил сам господин Чехов, который прекрасно знал своих собственных демонов, знал, как их упредить и удержать, но решивший проверить, что будет, если выпустить их на волю.

Тем более, что в отношениях с женщинами господин Чехов не отличался особой глубиной чувств, легко вступал в отношения и так же легко расставался, долгие годы избегая вступления в брак. Его отношения со слабым полом тоже вполне могло бы быть определено уважаемыми экспертами как "ненастоящая любовь". Ведь со своими избранницами господин Чехов часто бывал эгоистичен, не искренен, бессердечен, не способен на длительные отношения, то есть, вел себя как потребитель, он не хотел посвящать себя какой-то одной женщине, он хотел обладать многими, желательно, всеми сразу.

Так что господин Камышев (Зиновьев) ничем не хуже господина Чехова, когда он хочет обладать телом и душой Оленьки. Его любовь - классический пример обладания, для него крайне важно ощущать свою избранность, своё превосходство над соперниками.

Здесь я бы хотел остановиться на личности этой молодой женщины, которую некоторые эксперты называют "неопытной". Однако, как сказано в Евангелие от Матфея "По плодам их узнаете их", где же здесь неопытность, если данная юная особа очень хорошо разбирается в жизни и прекрасно понимает, чего от неё хотят мужчины, и сама великолепно понимает, чего хочет она от них.

Обожествляющий Оленьку Урбенин желает обладать ею, но он может обладать ею лишь формально, он понимает, что она его не любит и не полюбит никогда, поэтому он готов перед ней унижаться и терпеть издевательства за право числиться её мужем. Оленька с удовольствием принимает от Урбенина то, что он может ей дать - общественное положение. Два потребителя совершили бартерную сделку.

Состоятельный Карнеев тоже желает обладать Оленькой, ему многого не надо, души он не требует, ему достаточно только тела, а взамен он готов дать ей желаемое ею содержание. И на эту сделку Оленька идет с легкостью почти сразу после свадьбы.

Альфа-самец Зиновьев может дать ей только страсть. Была бы Оленька существом более пошлым, ей бы хватило и первых двоих, но ей было нужно большего от жизни - ей нужны были чувственные переживания, которые не могли вызвать Урбенин и Карнеев. Именно в поисках страсти она оказалась в его объятиях, но, если первые двое - представители материального начала, третий - объект идеальных запросов. Да, это выглядит мелковато, на большую любовь Оленька не способна, так же, как и окружающие её мужчины, в этом любовном квадрате все участники выступают потребителями и обладателями.

И её смерть не столько преступление, сколько в первую очередь самое логичное решение той жизненной западни, в которой оказалась Оленька. Тут и тень Анны Карениной, и Ларисы Огудаловой...

Но последнее утверждение не снимает ответственности с убийцы, как бы не выглядело всё это с морально-этической точки зрения. Другой вопрос: кто же убийца - подозреваемый Камышев (Зиновьев) или отбывающий наказание Урбенин. В отношении одного только косвенные доказательства, в отношении другого - кроме косвенных есть и прямые - кровь на одежде, обнаружение возле места убийства.

Уважаемые господа присяжные, я прошу вас вынести вердикт "не виновен" господину Камышеву, но что еще я могу попросить, если я согласился представлять его интересы в суде. Эх, пусть я буду плохим адвокатом, но не слушайте меня - судите по совести, читайте материалы дела сами, и слушайте свой ум и сердце, они вам вернее подскажут, чем все эксперты, прокуроры и адвокаты...

Не собираюсь петь очередные дифирамбы Антону Павловичу, хотя бы потому, что я их неоднократно уже исполнял. И все же, не могу не поражаться потрясающей ёмкости его произведений. "Дом с мезонином" по объему - рассказ, по форме - повесть, а по глубине и обширности поднимаемых вопросов и проблем - самый настоящий роман. Наверное, поэтому литературоведы до сих пор спорят - рассказ это или повесть, мне ближе вторая позиция, и я буду именовать произведение повестью, хотя, не будь оно столь миниатюрным, я бы рискнул определить его как роман. Однако, я понимаю, что для романа "Дому" не хватает многоплановости, но это еще больше подчеркивает невероятную ёмкость этого произведения.

Важное значение в повести имеет подзаголовок - "Рассказ художника". Художник понадобился Чехову, чтобы более ярко представить позицию человека, отстаивающего приоритет духовной деятельности, постоянного поиска правды и смысла жизни. И вся история показана глазами художника, видимо, поэтому в повести появляются очень обстоятельные и подробные описания природы, что в большинстве случаев совершенно не свойственно Чехову. Более того, рассказчик не просто художник, он - пейзажист, отсюда и тонкое чувствование натуры и поэтическое ощущение сменяемости времен года, сама описываемая ситуация, представленная читателю в качестве яркой и летней, на глазах начинает жухнуть, впитывая в себя осенние мотивы.

То, что рассказчик оказывается именно пейзажистом служит в какой-то степени нагнетанию главного конфликта повести - между ним и Лидой Волчаниновой. Девушка вообще не очень жалует художников и прочих "нахлебников", но, если бы главный герой писал картины, на которых изображал бы "народные нужды", возможно, она была бы готова с ним примириться, но пейзажист, какая от него польза для простых крестьян.

Противостояние между художником и Лидой составляет стержень повести. Лида - образец энергичной представительницы имущих классов, увлеченной просветительской деятельностью. Она всерьез размышляет об общественной пользе, пропагандирует теорию "малых дел", размышляет о прогрессе и о роли в этом процессе интеллигенции, и своей собственной в частности. Она до безумия серьезна во всех своих проявлениях, но излишняя серьезность без даже малейшей возможности для самоиронии, всегда отдает фальшью.

И художник, с его тонкой натурой, очень верно это почувствовал, но и Лида поняла, что он видит её глубже, чем другие, и, может быть, она сама. Это приводит к жесткому противостоянию, к полному неприятию рассказчика. А их напряженные и эмоциональные диалоги о народном быте, прогрессе и общественной пользе только подливают масла в огонь.

Художник носитель противоположного взгляда на положение вещей, который можно назвать созерцательным и даже, в какой-то степени, праздным. Он камня на камне не оставляет от обожаемой Лидой теории "малых дел", доказывая неэффективность и даже вредность, утверждая, что она способствует созданию новых поводов для труда.

Чехов не поддерживает позицию кого-либо из спорщиков, он, как всегда, остается в стороне. И все же, после выхода повести многие "прогрессивные" критики осуждали автора за пропаганду созерцательного подхода и уклонение от социальной борьбы, отождествив его с главным героем. Почему же так произошло? Наверное, потому что симпатии читателей оказывались на стороне художника, ведь в финале повести он становится жертвой произвола со стороны честной и правильной Лиды.

Но автор просто верно расставил акценты, тот, кто пытается активно воздействовать на жизнь - ею управляет, кто сосредоточен на наблюдении и восприятии, вынужден считаться с плодами деятельности деятельных. Лида проявила себя как "мелкий тиран", играющийся в благородство, но всерьез обеспокоенный только собственным тщеславием. Желание отомстить художнику и свести с ним счеты, не позволили ей даже задуматься о счастье младшей сестры, она - Лида - как всякая самоуверенная личность лучше других знает, что и кому нужно для счастья.

Женя, или Мисюсь, - младшая сестра - совсем иной типаж. Девушка тонкая, чувственная, открытая миру, ищущая красоты, в отличие от сестры не находящаяся в плену каких-либо догм. Её влечет поэзия, искусство, интересные личности. Именно созвучное восприятие красоты и стремления к ней, помогают главным героям лучше понять друг друга, способствует возникновению между ними чувства.

Чем-то Мисюсь напомнила мне другую литературную героиню - Наташу Ростову, есть что-то общее в их описаниях: тонкость, лёгкость, и... большой рот. Такая неожиданная деталь, но Чехов акцентирует на различии между сёстрами: у Лиды маленький рот, а у Мисюсь - большой. Не знаю как Антон Павлович относился в физиономике, но в этой псевдонауке маленький рот у женщины свидетельствует об обидчивости, неуступчивости и вредности, а большой о смелости и твердости.

В повести есть и автобиографические ноты, так в одном из писем Чехов сообщает, что у него самого когда-то была невеста, которую он называл Мисюсь. Этот пассаж является одной из неразгаданных загадок его биографии. А вот с образом художника есть большая вероятность, что прототипом послужил друг автора - Левитан, который гостил в подобном "доме с мезонином" у сестер Турчаниновых в Т-ской (Тверской) губернии.

Кстати, повесть недаром носит название "Дом с мезонином", потому как дом Волчаниновых служит неким символом непостоянного и ускользающего счастья, неким "потерянным раем", хранителем нереализованных иллюзий и посредником в любовных переживаниях. И как он дичает и наполняется духом осени, с распахнутыми дверьми и пустыми комнатами, когда "адмирал" Лида отсылает сестру с матерью в Пензу. И в конце повести дом как бы сливается со своей прекрасной обитательницей, превращаясь в символ потерянной любви. Хотя автор оставляет герою лучик надежды: "Мисюсь, где ты?" Но мы знаем, что он ничего не сделает для возвращения своего счастья.

В заключение хочу напомнить, что именно в этой повести прозвучала фраза, ставшая популярнейшим афоризмом, которую знают и повторяют практически все, а вот откуда она взялась знают немногие: "Хорошее воспитание не в том, что ты не прольешь соуса на скатерть, а в том, что ты не заметишь, если это сделает кто-нибудь другой".

"Я поглядел на ее пылавшее счастьем лицо, на глаза, полные счастливой, удовлетворенной любви, и сердце мое сжалось от страха за будущее этого хорошенького, счастливого существа: любовь ее ко мне была только лишним толчком в пропасть… Чем кончит эта смеющаяся, не думающая о будущем женщина?.. Сердце мое сжалось и перевернулось от чувства, которое нельзя назвать ни жалостью, ни состраданием, потому что оно было сильнее этих чувств".

Давно я была наслышана об этой книге, давно собиралась прочитать, много видела на нее прекрасных отзывов, но совсем не ожидала, что эта книга окажется настолько потрясающей (причем, самое удивительное, что во время чтения я все время забывала, что это Чехов. Это мне напомнило больше Достоевского, «Кроткая» Фёдор Достоевский , например, или Толстого, помните, «Крейцерова соната» Лев Толстой - ведь сюжет во многом схож, и не только сюжет, настроение то же, основополагающие чувства, да и итог безрадостный тот же...)

Ах, как хочется написать, как обычно, "красивая история любви", но вот чего-чего, а любви здесь не было? Разве любящий человек может поступить подобно герою романа?

"Несбывшаяся любовь превращается в ненависть" (моя любимая цитата из цикла "Отблески Этерны" . На всю жизнь запомнила, хотя читала 5 лет назад:) Да грош цена такой любви! никогда нормальный мужчина не опустится до того, чтобы мстить своей бывшей или нынешней возлюбленной, не достойно этого порядочного мужчины.

"Я, облеченный в новую фрачную пару, стою позади Оленьки и держу над нею венец. Я бледен и не совсем здоров… Голова трещит от вчерашней попойки и прогулки по озеру, и я то и дело поглядываю, не дрожит ли моя рука, держащая венец… На душе моей скверно и жутко, как в лесу в дождливую осеннюю ночь. Мне досадно, противно, жалко… За сердце скребут кошки, напоминающие несколько угрызения совести… Там, в глубине, на самом дне моей души, сидит бесенок и упрямо, настойчиво шепчет мне, что если брак Оленьки с неуклюжим Урбениным – грех, то и я повинен в этом грехе… Откуда могут быть такие мысли? Разве я мог спасти эту юную дурочку от ее непонятного риска и несомненной ошибки?..

– А кто знает! – шепчет бесенок. – Тебе это лучше знать! Видал я на своем веку много неравных браков, не раз стоял перед картиной Пукирева, читал много романов, построенных на несоответствии между мужем и женой, знал, наконец, физиологию, безапелляционно казнящую неравные браки, но ни разу еще в жизни не испытывал того отвратительного душевного состояния, от которого никакими силами не могу отделаться теперь, стоя за спиной Оленьки и исполняя обязанности шафера… Если мою душу волнует одно только сожаление, то отчего же я не знал этого сожаления ранее, присутствуя на других свадьбах?..

– Тут не сожаление, – шепчет бесенок. – Ревность…

Но ревновать можно только тех, кого любишь, а разве я люблю девушку в красном? Если любить всех девушек, которых я встречаю, живя под луной, то не хватит сердца..."

Ревность (причем к той женщине, которая никогда и не была твоей, на которой ты даже жениться не собирался), уязвленное чувство мужского достоинства (ведь предпочли не тебя, такого красивого, сильного, накачанного, богатого и умного), злость и какие-то мелочные обиды толкают человека на преступление, жестокое, бессмысленное. беспощадное, направленное против человека, который заведомо слабее тебя (драться мужику с мужиком - это одно дело, но нападать на хрупкую беззащитную женщину....у меня просто нет слов) (тем более, что если ты и так такой красивый, и женщины на тебя так и вешаются, то зачем тебе эта глупая Оленька. Я не одобряю большей части ее поступков, но такого финала не заслуживает никто)

"Он, как я уже сказал, высок, широкоплеч и плотен, как хорошая рабочая лошадь. Всё его тело дышит здоровьем и силой. Лицо розовое, руки велики, грудь широкая, мускулистая, волосы густы, как у здорового мальчика. Ему под сорок. Одет он со вкусом и по последней моде в новенький, недавно сшитый триковый костюм. На груди большая золотая цепь с брелоками, на мизинце мелькает крошечными яркими звездочками бриллиантовый перстень. Но, что главнее всего и что так немаловажно для всякого мало-мальски порядочного героя романа или повести, — он чрезвычайно красив. Я не женщина и не художник. Мало я смыслю в мужской красоте, но господин с кокардой своею наружностью произвел на меня впечатление. Его большое мускулистое лицо осталось навсегда в моей памяти. На этом лице вы увидите настоящий греческий нос с горбинкой, тонкие губы и хорошие голубые глаза, в которых светятся доброта и еще что-то, чему трудно подобрать подходящее название. Это «что-то» можно подметить в глазах маленьких животных, когда они тоскуют или когда им больно. Что-то умоляющее, детское, безропотно терпящее... У хитрых и очень умных людей не бывает таких глаз. От всего лица так и веет простотой, широкой, простецкой натурой, правдой...Каштановые волосы и борода густы и мягки, как шёлк. Ни выражение лица, ни борода — ничто так не мягко и не нежно в господине с кокардой, как движения его большого, тяжелого тела. В этих движениях сквозят воспитанность, легкость, грация и даже — простите за выражение — некоторая женственность". (мне даже представить сложно этого красивого сильного человека с мягкими волосами, добрыми глазами, плавными движениями и грацией)

И можно понять неопытную девушку, Оленьку, которая сразу прониклась симпатией к этому человеку (что и стало потом роковой ошибкой...):

"Ведь ты меня любишь? Да? Ты такой большой, красивый! Ведь любишь?"

Только вот в жизни, к сожалению, нельзя отмотать время назад, подобно тому как можно перелистать пару страниц в книге назад, к началу: не доведет такая любовь до счастья, она приведет лишь к трагедии...

Страшная книга: вот до чего могут довести человека странные фантазии и уверенность в собственной силе, неоправданное доверие и наивность по жизни. Книга жуткая, но финал еще страшнее: зло не наказано, оно ходит между нами, улыбается другим женщинам, а невинный человек там, на каторге...

5/5, необычное и неожиданное для меня открытие Чехова...

"Гнев овладел всем моим существом. И этот гнев был так же силен, как та любовь, которая начинала когда-то зарождаться во мне к девушке в красном… Да и кто бы, какой камень, остался бы равнодушен? Я видел перед собою красоту, брошенную немилосердной судьбою в грязь. Не были пощажены ни молодость, ни красота, ни грация… Теперь, когда эта женщина казалась мне прекрасней, чем когда-либо, я чувствовал, какую потерю в лице ее понесла природа, и мучительная злость на несправедливость судьбы, на порядок вещей наполняла мою душу…"

"Она дала буре поцелуй, и буря сломила цветок у самого корня".

Чеховская "Чайка" стала символом рождения нового русского театра, став любимым детищем мхатовских сподвижников - Станиславского и Немировича-Данченко - и воспарив на легендарную эмблему театра. Чайка была воплощением мечты, большой светлой мечты - создать великое и правдивое искусство. Но всем мечтам, как и показал Чехов в своей пьесе, суждено сталкиваться с правдой жизни, не избежала этого и чайка с эмблемы - великий театр погряз в склоках и скандалах, и в конце концов развалился - и чеховская чайка улетела на Тверской бульвар к Горькому, а в Камергерском осталось имя Чехова.

Пьесы Чехова настолько многоплановы, что что бы ни написал я или другой рецензент о той же "Чайке", это коснется только части поднятых проблем и будет страдать некой однобокостью освещения, потому что в поставленных автором вопросах нет однозначного решения. Его пьесы, да и все остальные произведения позднего периода, не столько рассказывают о чем-то, сколько заставляют думать, превращая читателя или зрителя в полноценного соавтора. Поэтому, всё что я скажу о "Чайке" - это то, что увидел я, без всяких претензий на обобщение. Чехова вообще не стоит читать, если вы знаете за собой такой грех, как категоричность, наблюдения за рецензентами сайта позволили мне сделать вывод: чем категоричнее в своих суждениях рецензент, пишущий отзыв на произведение Чехова, тем глупее и пошлее получается его "детище". Вообще-то этот принцип касается всех авторов, но с Чеховым получается нагляднее всего.

Так вот, "Чайка" в моем восприятии - это сказание о хрупкости мечты, о её неизбежном столкновении с реальной жизнью, о несоответствии желаемого действительности. Мечта, подобно чайке, парит в небесной вышине, пока она там - кажется, что жизнь прекрасна, что все трудности преодолимы, если захотеть и работать как следует. Но чайка не может парить вечно, наступает время спуститься на землю - воплотить волнующие мечты, а тут уже ждут охотники с ружьями, и чаще всего в свою чайку стреляет сам мечтатель.

В "Чайке" Чехов подходит к этой проблеме на примере творческой интеллигенции, среде, которая была ему не просто хорошо знакома, это была его истинная среда, в которой он сам запускал и сбивал собственных чаек. К вопросу крушения планов и мечтаний, подчинения холодной прозе жизни, Чехов еще вернется, расширив тему, в "Трёх сёстрах", которые уже и автором будут определены как драма. "Чайка" же - комедия.

Правда, сегодняшние театроведы, вопреки автору, упорно называют пьесу трагикомедией. Что же, определенный смысл в этом есть, ведь комическое в пьесе подается строго в ироническом ключе, а ирония - это "смех с горчинкой", а горечь - это уже по-настоящему трагическое качество.

Да и как можно смеяться над разбившимися надеждами, над несложившимися жизнями. Можно иронично улыбнуться, но улыбка быстро исчезнет с лица, как только ты задумаешься над прочитанным или увиденным. Чеховское же определение было целиком, как мне кажется, продиктовано мотивами самоиронии. И главный объект высмеивания в трагичной комедии - он сам. Многократно писано, что автор предстает в "Чайке" в трёх образах - Треплева, Тригорина и Дорна. Первые двое представляют его творческое - писательское - начало, последний - альтернативную судьбу врача. Треплев - молодой писатель, преодолевающий сопротивление социума, собственную писательскую неуклюжесть, давление неизбежных амбиций. Тригорин - состоявшийся писатель, обласканный славой и вниманием, но уставший от них, ценящий совсем иные радости, видящий отчетливо своё ремесленное умение, и осознающий свою вторичность.

Можно сказать, что здесь представлено столкновение двух авторских Я - начинающего, еще верящего в свою Чайку, и пожившего, заматеревшего, сменившего чайку в небе на пескаря в пруду. Конечно, нельзя воспринимать это разделение ролей слишком буквально, оба этих персонажа имеют не только авторские черты, это вполне самостоятельные личности. Треплев несчастлив в своем настоящем, но еще ждет чего-то от будущего, Тригорин тоже по-своему несчастлив и о счастье уже не мечтает, в его жизни чайка уже убита, но он готов написать об этом красивый рассказ. Это и отличает его от Константина, для которого смерть мечты равна физической смерти, ведь он совершил самоубийство не на последних минутах пьесы, а тогда, когда подстрелил "свою" чайку, дальше всё было предопределено. Хотя, выбор, наверное, все же был - при пробуждении таланта и последующем признании избрать путь Тригорина, при отсутствии того и другого - путь дяди Петра Николаевича.

Тема счастья тесно связана с мечтой, кто не мечтает быть счастливым. Счастье дарит творческая реализация и личная жизнь. Увы, в пьесе нет счастливых людей. Нина Заречная и Треплев так и не состоялись как творческие личности, им не хватило таланта и понимания окружающих; Аркадина и Тригорин разменяли свой талант на мелочи, променяв высоты творческого духа на уютность повседневности, покрывшись толстой накипью черствости и пошлости.

Несостоятельность мечтаний всех персонажей пьесы лучше всего просматривается в "географии чувств": Треплев любит Нину, но не замечает любящей его Маши, Нина любит Тригорина, Тригорин не любит никого, но зависим от Аркадиной, Аркадина тоже не любит никого, но держит Тригорина на коротком поводке, иногда отпуская его порезвиться на молодой заречной травке, чтобы не зачах. А Машу любит учитель Медведенко, с его объяснений в любви к ней и начинается пьеса, она выйдет за него, когда поймет тщетность надежд на чувство Треплева, но счастья это не принесет никому.

Но непонимание между героями пьесы не ограничивается только любовными переживаниями, родственные связи тоже не оправдывают себя, нет понимания между Аркадиной и Константином, между Ниной и её родителями, процветает самый настоящий семейный деспотизм, провоцируя младших членов на протест. Демарш Нины во многом объясняется не только её внутренним состоянием, но и внешними обстоятельствами тоже.

Просматривается и тема тщеславия, её главными выразителями, как я уже писал выше, являются Тригорин и Аркадина, но и "молодые" зависят от неё: Треплев завидует успеху бездарного по его мнению Тригорина, а Нина влюбляется в последнего во многом благодаря его популярности.

Вот так как-то связались в нерасторжимый для меня узел темы чеховской пьесы: творчество, любовь, отцы и дети. Говоря о "Чайке" нельзя не помянуть историю с Ликой Мизиновой и писателем Потапенко, первая была возлюбленной Чехова, второй - его другом. Принято считать, что Лика стала прообразом Заречной, а Потапенко - Тригорина. Да, в сюжетную схему они вписываются, но, думаю, Чехов создал на основе реальных личностей совершенно обособленных от них героев, отказавшись от портретного копирования.

..

«Случайно пришёл человек, увидел и от нечего делать погубил...
Сюжет для небольшого рассказа...»

Размышляя о любви и сравнивая её со снеговой глыбой, Чехов оставил запись на отдельном листе: «Всё это в сущности грубо и бестолково, и поэтическая любовь представляется такою же бессмысленной, как снеговая глыба, которая бессознательно валится с горы и давит людей. Но когда слушаешь музыку, всё это, то есть что одни лежат где-то в могилах и спят, а другая уцелела и сидит теперь [в ложе] седая в ложе, кажется спокойным, величественным, и уж снеговая глыба не кажется бессмысленной, потому что в природе всё имеет смысл. И всё прощается, и странно было бы не прощать».

В этой комедии, как утверждал сам автор, «много разговоров о литературе, мало действия, пять пудов любви», но, к сожалению, неразделённой. Каждый любящий персонаж страдает от отсутствия взаимности, но при этом совершенно не щадит чувств того, кто влюблён в него самого. И в этом прослеживается скрытая общность героев, в которой можно увидеть неисчерпаемый источник комического. Ведь такое глубинное сходство людей при проявленной на поверхности их кажущейся противоположности - это вечный источник смеха. Страданиями от ненамеренной жестокости любимых людей наполнено всё произведение.

«Как все нервны! Как все нервны! И сколько любви... О, колдовское озеро!».

«Чайка» - первая пьеса Чехова с символическим названием. С чайкой сравнивают себя два главных персонажа - начинающая актриса Нина Заречная и молодой писатель Константин Треплев. Сначала они были парой, но потом Нина полюбила другого. И тогда Костя убивает на озере чайку и кладёт её у ног своей возлюбленной со словами: «Скоро таким же образом я убью самого себя», которые оказываются пророческими. Нина же на протяжении всей пьесы постоянно повторяет, что она - чайка. И эта её странноватая зацикленность на чайке выглядит настолько навязчивой, что даже позволяет слегка усомниться в психическом здоровье девушки. И до сих пор ведутся споры о том, кто же из этих двоих является погубленной чайкой. Но образ чайки, связанный с народными легендами, песнями и вынесенный автором в заглавие, можно расширить и на других героев произведения. Ведь в чайке легко увидеть символ мечты, любви и красоты, гибнущих при столкновении с жестокой и ироничной реальностью..

Особое внимание обращает на себя и трагический образ несчастной Маши, со страданий которой по Треплеву начинается каждое из 4-х действий пьесы. Она называет себя Марьей, «родства не помнящей, неизвестно для чего живущей на этом свете». Девушка регулярно нюхает табак и пьёт водку. Маша страстно и безнадёжно влюблена в Константина. И поэтому всегда ходит в чёрном, объясняя это трауром по своей неудавшейся жизни. Причём даже материнство не приносит ей ни капли радости и счастья. У Маши «часто не бывает никакой охоты жить». Более того, как-то она призналась, что если бы Костя при попытке суицида ранил себя серьёзно, то она не стала бы жить ни одной минуты. Так что вполне возможно, что после финального выстрела Треплева не станет и страдалицы Маши. Вот и ещё одна погубленная молодая жизнь.

В пьесе вообще полнейший провал не только с любовью романтической, но и с родительской. Утончённая эгоистка Аркадина - плохая, бессердечная мать Кости, даже не читавшая сочинений своего сына. А у Нины - холодный и равнодушный отец, полностью лишивший её наследства. И Маша совсем не заботится о своём маленьком ребёнке, будучи погружённой в патологическую любовь к Треплеву.

Если, например, в «Дяде Ване» Соня утешала себя и своего дядю «небом в алмазах», которое они увидят за гранью бытия, то одинокий мечтатель Треплев, парящий над реальностью и живущий в отвлечённом будущем, пытается заманить Нину в свой фантазийный мир теней над озером, где души умерших сливаются в единую Мировую Душу. И ощущение из треплевской пьесы о Мировой Душе распространяется и на всю чеховскую «Чайку»: «Холодно, холодно, холодно. Пусто, пусто, пусто. Страшно, страшно, страшно».

Любовь в «Чайке» неразрывными нитями переплетена с искусством. «Люди едят, пьют, любят, ходят, носят свои пиджаки», а также одновременно и говорят о любви, и размышляют о новых формах в искусстве. А в судьбах Треплева и Заречной любовь и искусство вообще неразделимы, хотя вопрос о степени талантливости каждого из них остаётся не до конца прояснённым. Константин в 1-м же действии терпит поражение и в искусстве, и в любви. Его пьеса провалилась (не без помощи матери), после чего играющая в ней единственную роль актриса (возлюбленная автора) ушла к другому. Жаждущая всеобщего признания Нина сначала мечтала исключительно о славе, успехе и блеске. Поэтому она и обратила пристальное внимание на известного беллетриста Тригорина, будучи ведомой своими девичьими грёзами. Но со временем и Нина, и Костя осознают ложность своих прежних представлений об искусстве. Актрисе Заречной всё же удаётся заменить свои старые костыли-иллюзии иной жизненной опорой - терпением и верой: «Умей нести свой крест и веруй!». Но Косте такой вариант не подходит. И, отыскав свою дорогу, Нина зачем-то добивает слабого Треплева своим признанием в неугасающей любви к бросившему её Тригорину. Если в паре со знаменитостью она - жертва, то по отношению к Константину - разрушительница. Ну, а Треплев, в свою очередь, безжалостен к влюблённой в него Маше.

Чехов вкладывает свои раздумья о театре в уста Треплева: «современный театр - это рутина, предрассудок...». Аркадина - актриса старой школы, а её сын Костя ищет новые пути развития театра. И мать произносит такие слова в адрес сына: «Ведь тут претензии на новые формы, на новую эру в искусстве». Отключив вложенную иронию, их можно, пожалуй, отнести и к творчеству самого Чехова, а не только его персонажа-писателя.

Принимаясь за «Чайку», Чехов сообщал Суворину: «Я напишу что-нибудь странное». А потом Антон Павлович признавался тому же адресату: «Я более недоволен, чем доволен, и, читая новорожденную пьесу, ещё раз убеждаюсь, что я совсем не драматург». Судьба пьесы сначала складывалась драматично. Но через два года после своего провала в петербургском Александринском театре «Чайка» имела триумфальный успех в постановке Московского Художественного театра, после чего символом МХТ стала летящая чайка. И с тех пор пьесы Чехова не сходят со сцен театров всего мира. Сам же автор повсеместно признан писателем, определившим развитие мировой драматургии ХХ века.

«Пусть на сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как и в жизни. Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни…» (А.П. Чехов).

Считается, что Чехов не написал ни одного романа, но у него всё-таки есть «Драма на охоте», о жанровой природе которой до сих пор ведутся споры. Это единственный роман Чехова и первый роман в мировой литературе (задолго до Агаты Кристи с ее «Убийством Роджера Экройда»), где убийцей оказывается повествователь. Такой небывалый сюжет был открыт именно Чеховым и гениально им исполнен. Сам же Антон Павлович нигде и никогда не упоминал это произведение и даже не включил его в прижизненное собрание сочинений. Поэтому с абсолютной уверенностью мы не можем говорить о целях, преследуемых Чеховым при написании «Драмы на охоте». А стилевое разнообразие произведения, являющееся признаком высокого мастерства его автора, затрудняет выяснение истинных намерений писателя. Некоторые критики считают «Драму на охоте» пародией на газетные уголовные романы, читатели которых далеко не всегда были подготовлены к восприятию более серьёзной литературы. Но лично мне ближе версия, что Чехов, маскируя своё творение под газетный роман-фельетон, пробовал силы в жанре классического романа, вступая в перекличку с русской классической литературой.

Летом 1884г Чехов получил диплом врача и начал принимать больных в земской больнице. В этой работе он находил, по собственному признанию, "массу беллетристического материала". Но всё это уже не годилось для юмористических журналов, к которым Антон Павлович терял интерес. В августе 1884г началась публикация романа в газете «Новости дня» (которую Чехов называл «Пакости дня»).

Жанр газетного уголовного романа, в котором написана «Драма на охоте», был необычайно популярен в то время и имел свои устойчивые традиции: например, подписывать его рекомендовалось только псевдонимом, а в названии обязательно должно было присутствовать слово "драма". Но в 1884 году Чехов стоял уже неизмеримо выше газетных романистов и, несколько нарушая традиции, согласно которым изображение преступления было единственной целью, писатель отводит главным моментам романа (преступлению и следствию) только 40 страниц из 180, пытаясь, прежде всего, отыскать философские, общественные и моральные корни преступления.

На мой взгляд, главный герой Камышев – очередной так называемый "герой нашего времени", начисто лишённый способности любить, но с удовольствием играющий в любовь (чтобы избежать скуки, а заодно самоутвердиться и самооценку повысить) и мимоходом разбивающий чужие жизни. Омертвение души, чёрствость сочетаются у этой психопатической личности со склонностью к разрушительным эмоциям, доводящим себя же до состояния неконтролируемого аффекта. Спокойная и тихая жизнь – не для нашего героя, он к ней совсем не расположен и не стремился, темперамент у него другой. Камышев, наоборот, нуждался в постоянных эмоциональных встрясках, риске, адреналине. В его собственных мыслях прослеживаются явные садистские наклонности: «Мир с его жизнями приводил меня в восторг, я любил его, но в то же время хотелось придираться, жечь ядовитыми остротами, издеваться…». А в беседе с доктором Камышев невольно, сам того не желая, поставил себе точный диагноз – «попал в психопаты». У такого человека спокойной жизни в принципе быть не может. «Психоз, батенька!» - говорит о себе Камышев редактору газеты.

В романе охотятся на птиц. Но в промежутке между куликом, добитым Камышевым, и им же убитым попугаем тоже не обошлось без убийства с добиванием. Ведь сначала бравый охотник Камышев добил кулика, а чуть позже, по его же словам, «взял и добил» Оленьку: «Я схватил маленькое, гаденькое существо за плечо и бросил его оземь, как бросают мячик. Злоба моя достигла максимума... Ну... и добил ее... Взял и добил...». Правда, Ольге повезло меньше, чем кулику, так как нерадивый охотник добил её не до конца… «"Взял и добил" — было сказано так же легко, как "взял и покурил"»... У Камышева была очень подвижная, неустойчивая психика. Согласно высказанному им же мнению, «жизнь есть сплошной аффект». И убил он в состоянии аффекта.

По роману был снят фильм «Мой ласковый и нежный зверь». На мой взгляд, такое название достаточно точно характеризует Камышева. Когда ему нужно, он может казаться нежным и ласковым, при этом оставаясь в глубине души хладнокровным зверем, способным на убийство. Но фильм снят именно по мотивам «Драмы на охоте». У Чехова Оленька была белокурой и пухленькой, что совсем не соответствует внешности Галины Беляевой. И герои там лишены многих своих отрицательных черт, о которых мы читаем у Чехова. Всё как-то представлено в розовом свете. И дело здесь не только в харизме актёров. Видимо, таким был замысел режиссёра. У Чехова Камышев эгоистичен, не искренен, агрессивен, жесток, бессердечен, не способен на душевную близость и длительные отношения. Причём перечисленные качества являются явными признаками психопата - человека с антисоциальным расстройством личности. Но в фильме он наделён благородством и сочувствием. А Наденька Калинина (истории отношений которой с Камышевым и с графом помогают лучше понять сущность этих двух героев-мужчин) и влюблённый в неё уездный доктор Вознесенский (устами которого Чехов даёт психологическую характеристику личности Камышева) отсутствуют в фильме вообще. Нет там и убийства важного свидетеля.

Хоть поведение Оленьки (как в романе, так и в фильме) и сложно назвать безупречным, но я бы, наверное, не стала бОльшую часть вины перекладывать на юную девушку. Надо ведь учитывать, что юность – пора ошибок, иллюзий и заблуждений. А вот при оценке поступков взрослых и умудрённых жизненным опытом мужчин уже следует применять несколько иные мерки. Спрос всегда больше с того, кому больше дано. А в отношениях людей со значительной разницей в возрасте бОльшую ответственность, как правило, несёт тот, кто старше, так как он обычно опытнее и умнее.

Конечно, ответ на вопрос о виновности зависит от конкретного взгляда на сложившуюся драматическую ситуацию. С юридической точки зрения, ответственность должен нести, безусловно, Камышев. Если бы уголовное преступление совершил Урбенин, то Оленька назвала бы его имя Камышеву во время допроса перед смертью. Пощадить она могла только любимого человека. По большому же счёту и по высшим соображениям, «конечно, преступник есть продукт общества, и общество виновно» (А.П.Чехов «Драма на охоте»). А если сфокусироваться на конкретных участниках событий (трое мужчин и одна девушка), то каждый из них усердно вплетал свои звенья в цепочку причинно-следственных связей, приведшую к трагедии.

«Трудно понять человеческую душу, но душу свою собственную понять ещё трудней» (А.П.Чехов «Драма на охоте»).

Любая женщина знает, что красный цвет агрессивен. Он неизбежно привлекает внимание. Стоит тебе надеть красное платье (даже скромного кроя, ниже колен, без выреза) – и мужчины начнут сворачивать шеи. Ольга из «Драмы на охоте» не могла не знать этот опасный женский секрет.

Мне очень повезло с этой книгой: я не смотрела советский фильм (хотя музыка из него мне очень нравится), не знала сюжет, слышала только краем уха, что кого-то в этой повести неминуемо грохнут. Впрочем, и сам Чехов не боялся спойлеров и на первых же страницах свел читателей с попугаем, любимой присказкой которого было: «Муж убил свою жену!». Как бы там ни было, чеховская «Драма...» – настоящий детектив, к слову, с использованием приема, что позже так удивлял иностранцев в известнейшей книге Агаты Кристи (помнится, детективщики обвиняли Кристи в том, что это «не по правилам»). И если быстро становится ясно, кого убьют, то преступник раскрывается далеко не сразу. В этой книге, право, столько неприятных персонажей, что заподозрить можно чуть ли не любого.

Итак, местный гг Камышев, бравый следователь неназванного уезда, хочет переменить свою жизнь. Но все у него как-то не получается – то он гуляет с неприятным ему графом, хотя дал зарок больше с ним не встречаться и не пить, то ухлестывает за незамужними барышнями, которые в него с жуткой последовательностью влюбляются. Это, так сказать, красавец-мужчина, Вронский – но без способности глубоко любить и держать слово. Впрочем, и граф, здешняя знаменитость, – опустившийся пьяница, которому лишь бы погнаться за очередной юбкой. Достойный друг для следователя Камышева.

Оба положили глаз на красотку Ольгу… Оленьку. Дома Ольге плохо. Главная ее жизненная цель – выйти замуж за богатого, и чтоб дорогих платьев был воз, и чтобы аристократки ее за свою принимали. Да, собственных денег у нее нет, но она же не какая-то мещанка или мужичка, она – белая кость, она не должна жить в плохих условиях! Так как следователь и граф не особо-то хотят жениться, она выскакивает замуж за пожилого управляющего графа Урбенина, будучи уверенной, что он богат (злобный смех за кулисами).

Но – увы. Муж оказывается плохим (денег нема, воровать муж не умеет и не хочет), нужно срочно завести богатого любовника или второго мужа – по обстоятельствам. И начинаются концерты мартовской кошки – с этим жить не хочу, люблю этого, но что-то сомневаюсь, да и у этого денег мало, нужно взять вон того, он отвратительный, меня от него тошнит, но зато деньги, деньги, деньги!..

Честно, я разное у Чехова читала, но это, мне кажется, самый омерзительный его женский персонаж. Ольга только красива, а еще она глупа, жестока, лицемерна. Ей ничего не стоит оговорить человека и добиться его увольнения, дабы выставить себя жертвой и понравиться мужчине. Она обнимается с человеком, которого как бы любит и который – она в этом уверена – любит ее; а потом она, на его же глазах, напрашивается в постель к другому, побогаче и познатнее, и плевать на чувства любимого. Это так гнусно, что сочувствовать ей не хочется вовсе.

Вообще в этой книге посочувствовать можно только Урбенину, мужу Ольги. Вот тебе и последняя любовь! Полюбил пожилой человек милую и звонкую юную девушку, наивно поверил в ответные чувства – и на тебе! Но винить его за наивность? Все равно он намного лучше других мужчин в повести, те-то сплошь дураки и подлецы, а муж Ольги – хороший человек. Так и хочется сказать: «Мужчины, ну не ведитесь на красивое личико и яркое платье, невинный и умный вид ни о чем не говорит, лучше мозги включайте, а то останетесь… как Урбенин».

Антоше Чехонте, естественно, браво и поклон, его «Драма...» заслужено попала в классику и достойна перечитывания.

Как известно, у Чехова не бывает ничего случайного и лишнего. Вот и не просто так же в финале рассказа неоднократно звучат эти слова из басни Крылова: «Вороне где-то бог послал кусочек сыру…». Очень уж похожи они (как, пожалуй, и сама ситуация потери сыра в басне) на символическую параллель к основной сюжетной линии «Дома с мезонином». На мой взгляд, Ворона – это скучающий и праздный художник, а сыр – вдохновение и лёгкая влюблённость, посетившие его душу при общении с юной девушкой Женей (Мисюсь), комната которой находилась в мезонине большого дома. Ну, а Лисица - это, конечно, Лида (старшая сестра Жени), хоть она и использовала не лесть, а другие способы отъёма ценностей.

Если человек предпочитает плыть по течению и не хочет сам выбрать свою судьбу, то за него это сделают другие. В рассказе руководящее решение разлучить влюблённых приняла Лида, которая старше Мисюсь всего-то лет на 5. А Женя подчинилась сестре из-за слабости характера и неумения говорить "нет". Более того, у Лиды не было никаких реальных оснований командовать родными людьми, которые совсем не были стеснены в средствах и материально от неё нисколько не зависели. Но эта серьёзная и целеустремлённая молодая женщина сумела так себя поставить, что мать перед ней благоговела, а сестра считала священной особой. Женя (Мисюсь) – это уже 17-18-летняя девушка, хотя по уровню своего развития она, конечно, совсем ребёнок и, скорее всего, навсегда им останется, как и её мама. Чехов ведь не зря подчёркивал не раз их сходство и симбиотическую зависимость друг от друга. Они вместе с мамой горько плакали, но по строгому указанию Лиды покинули родной дом на долгие годы. И очень похоже, что при отъезде движимы они были не любовью, а страхом и слабостью, прикрытыми маской самопожертвования для облегчения страданий. Тут даже просматривается нелюбовь к себе. А если человек не любит себя, разве он способен любить других?

Мне кажется, что «Дом с мезонином» - это не столько история несостоявшейся любви, сколько история неудавшегося бегства от одиночества и скуки жизни. Художник, к сожалению, не смог найти в себе силы к действию для достижения цели, несмотря на то, что сложившиеся обстоятельства были вполне преодолимыми, так как Лида сообщила, куда уехали Мисюсь с мамой. Очевидно, у него не было и большого желания менять свою жизнь. По-моему, нечто подобное происходит и в рассказе «О любви». Так была ли тогда эта любовь настоящей? Или же герою-рассказчику просто удобно считать её таковой? Ведь (если честно признаться самим себе) прикрываем же мы порой своё нежелание действовать или душевную трусость какой-нибудь красивой маской, например - видимостью самопожертвования во имя любви. И звучит пафосно, и совесть успокаивается...

Важное место в произведении занимают горячие идейные споры героев о нуждах народа и земстве, не обнаруживающие победителя и заходящие в идеологический тупик, как это обычно и бывает у Чехова. Обе стороны не лишены как доли истины, так и иллюзий, заблуждений, но при этом отличаются излишней категоричностью и непримиримостью. Перепутав противоположные аспекты собственного Я, спорщики незаметно переступают зыбкую границу между спокойной уверенностью в себе и кичливой самоуверенностью. И тут же оба становятся смешными в своих претензиях на истину в последней инстанции и знание настоящей правды.

Чехов никогда не выражает и не навязывает своего авторского мнения, оставляя читателю простор для размышлений, и при этом не делит своих героев на положительных и отрицательных. В его произведениях всё именно так, как и в жизни. А в жизни хотя бы иногда изречь истину, как и сморозить глупость, способен абсолютно каждый человек. И разница между умным и глупым, возможно, заключается лишь в частоте и вероятности подобных попаданий или промахов. В соответствии с реальностью Чехов разбросал в «Доме с мезонином» крупицы правды и мудрости по самым неожиданным местам, порой даже вложив их в уста каждого из непримиримых антагонистов.

Между параллельными сюжетными линиями рассказа (влюблённость и споры) прослеживается незримая связь, обнажающая жизненные позиции каждого из героев в целом. В спорах художника с Лидой прекрасно проявляются особенности их личностей: пассивность одного и активность другой. Возможно, Чехов ещё и для того ввёл в текст рассказа эти споры, чтобы показать связь мировоззрения со способностью любить. Причём это касается обеих сторон: и пассивного художника с его бездействием в общественной и личной жизни, и активной Лиды с её псевдодеятельностью и псевдолюбовью к сестре.

Лида, например, даже в семейном кругу могла говорить исключительно о взаимоотношениях интеллигенции и народа, ничто другое эту девушку не интересовало вообще. Она была ярой противницей искусства, не отражающего нужды народа. Поэтому сразу и невзлюбила художника-пейзажиста. Но сам Чехов скептически относился к дилетантскому и суетливому исполнению долга перед крестьянами непрофессиональными учителями и доморощенными лекарями, кем и была Лида.

Непродуктивная ориентация характера художника и пассивность накладывают отпечаток не только на его мировоззрение, но и на способность любить, ведь любовь – это, кроме всего прочего, ещё и труд, причём не только души. И она должна быть деятельной. Отсутствие же у героя воли к действию, конечно, проявляется не только в общественных вопросах, но и в личной жизни. Неспособность к действию превращает влюблённость (потенциальную любовь) в любовь несостоявшуюся. Хрупкое чувство гибнет, едва пробудившись. Вместе с ним умирают и посетившие художника очарование и вдохновение, желание жить и творить, уступив своё место привычной скуке и обыденности жизни.

"Попрыгунья стрекоза лето красное пропела... - эти, знакомые со времен начальной школы, крыловские строки сразу приходят мне на ум, когда я вспоминаю об этом рассказе Чехова и его главной героине - Ольге Ивановне Дымовой 22 лет от роду.

Ну что же, так оно и есть, "Попрыгунья" - это чеховская вариация крыловской басни. Только у Чехова стрекоза не зимовать просилась к муравью уже нагулявшись, а сначала вышла за него замуж, а потом уже пустилась во все тяжкие своих стрекозьих дел и страстей.

Крыловская нравоучительная мораль дополнена здесь горькой сентенцией "Что имеем - не храним, потерявши плачем". Потеря любимого мужа заставляет плакать главную героиню и сожалеть о совершенных ошибках, а ведь, пока он был жив, Ольга мало думала о нем, не замечала, использовала, предавала.

Вот я написал: "любимого мужа", мне могут возразить, да любила ли она супруга? Уверен - любила! Только любила так, как могла, по-стрекозьи. У поверхностных натур и чувства выражаются поверхностно, глубины они не достигают, поэтому и любовь у них короткая и эгоистичная.

А поверхностность продиктована внутренней пустотой, если можно так сказать - нищетой духовной. Но не в том значении, в котором это определение использовано в проповеди Христа, там нищета духовная трактуется отречением от материального и мирского, а у чеховской героини она символизирует отсутствие каких-либо значимых внутренних ценностей, кроме желания получать внимание и удовольствия от жизни.

Вот у её супруга такие ценности были - служение науке и людям. А еще у него была любовь, любовь к пустой и взбалмошной женушке, об изменах которой он догадывался, но, опять же, из любви к ней принимал её и прощал ей всё. Вот он любил глубже, он тоже любил как мог, но мог он много больше.

А Ольга порхала, бросаясь на всё яркое и красочное, вот ей художницей захотелось стать, и сразу мечты, как она будет знаменитой. И снова на первый план лезет её пустота, она не понимает простейших вещей, что знаменитыми художниками, да вообще - творцами в любом виде искусства, становятся те, кому есть что сказать людям. А что может сказать абсолютно пустая Ольга? Кому может быть интересна её мазня?

Да, она молода и сексуально привлекательна, этим она притягивает внимание стрекоз мужского пола, которые не прочь воспользоваться её глупостью. А она, не понимая ничего в жизни, принимает похоть того же Рябовского за любовь, а настоящую любовь мужа совершенно не ценит, в момент измены представляя, что его и нет вообще.

Не помню, кому из великих принадлежит фраза, которая приблизительно звучит как-то вроде: "как часто домочадцы видели в великом человеке всего лишь камердинера", вот и сцена, в которой Ольга отправила голодного и уставшего мужа в город за платьем, чтобы ей было в чем произвести впечатление на того же Рябовского, является отличной иллюстрацией к этой цитате. Может быть, Осип Дымов был не так велик на фоне гениев человечества, но он был безмерно велик на фоне своей ветреной супружницы.

Самое печальное в этой истории то, что Ольга не вынесет никакого урока из переживаемой трагедии, она быстро утешится в какой-нибудь пустой затее и в объятиях очередного стрекозла. А если ей повезет, то ироничная судьба подкинет стрекозиной вдовушке нового муравья, которому будет доставлять удовольствие - трудиться изо всех сил ради удовлетворения капризов и желаний красавицы-жены.

Не могу не помянуть о скандале, случившемся вокруг этого рассказа. Крыловский сюжет Чехов сумел рассмотреть в семье доктора Кувшинникова, с которым был дружен. Дружен он был и с известным художником Левитаном, с которым была интрижка у супруги доктора. Вот эта троица и стала прототипами троих главных героев рассказа.

Свой последний рассказ «Невеста» Чехов писал параллельно с финальной пьесой «Вишнёвый сад», почти все персонажи которой (кроме Лопахина) застыли в каком-то невротическом постоянстве и закостенелой неизменности. И в этих двух произведениях (прозаическом и драматическом) можно даже увидеть пару перекликающихся героев-мечтателей: Петя Трофимов («Вишнёвый сад») и Саша («Невеста»). Петя – вечный студент, а Саша – бывший вечный студент, который учился («с грехом пополам») в Училище живописи 15 лет.

В заколдованном круге, из которого очень сложно вырваться, неожиданно обнаруживают себя многие чеховские герои. Но зачастую это происходит неосознанно или в достаточно зрелом возрасте, когда изменить что-либо уже не представляется возможным. Героиня же рассказа Надя Шумина ощутила своё пребывание в порочном круге в 23 года, будучи невестой. О замужестве девушка страстно мечтала в течение 7 лет, «а между тем радости не было, ночи спала она плохо, веселье пропало…». «И почему-то казалось, что так теперь будет всю жизнь, без перемены, без конца!». У Нади вдруг открылись глаза, и она увидела всё в новом свете. Невеста поняла, что глуповатого жениха своего она совсем не любит. Надя стала видеть «во всём одну только пошлость, глупую, наивную, невыносимую пошлость… И каждую минуту она готова была убежать, зарыдать, броситься в окно». Оказались разрушенными иллюзорные представления героини о других людях. А это открывшееся восприятие окружающего мира и себя в нём не позволило ей оставаться прежней, толкая к новой, широкой и просторной жизни, полной тайн. И Надя со свойственной юности безжалостностью покинула родной дом, уехав учиться. Осуждать её за это очень сложно, на мой взгляд. Ведь любой человек должен помнить о своём долге не только перед другими, но и перед самим собой. И если бы Надя не уехала, то потом она всю жизнь жалела бы об упущенных возможностях. А так она сделала для себя всё, что было в её силах.

Советскими литературными критиками был притянут за уши уход Нади якобы в революцию. Но ни в одном из сохранившихся черновых вариантов «Невесты» слов о том, что героиня уходит в революцию, не было. Более того, Чехов, наоборот, последовательно устранял конкретность и усиливал недоговорённость и многозначность в обозначении будущего Нади.

Героине удалось разорвать заколдованный замкнутый круг, изменить предначертанный семейный сценарий и не повторить несчастную судьбу своей матери, когда-то признавшейся: «Дайте же мне свободу! Я ещё молода, я жить хочу, а вы из меня старуху сделали!». Ведь этой женщине тоже страстно хотелось жить, но «она не любила своего покойного мужа и теперь ничего не имела, жила в полной зависимости от своей свекрови». Жизнь дочери точно будет другой, но будет ли она счастливой? Ответа нет, финал оставлен открытым: Надя, «живая, весёлая, покинула город – как полагала, навсегда». Эти слова «как полагала» были добавлены автором в самый последний момент. И с их помощью Чеховым вновь соблюдено контрастное равновесие (как, например, и в предпоследнем рассказе «Архиерей») между оптимистичными и пессимистичными ожиданиями, радужными мечтами и возможной жёсткостью реальности.