Disclaimer

Он плакал, и она тоже плакала, но их слезы текли, не перемешиваясь. Было слишком поздно. Надо бы им поплакать вместе много лет назад.
Ее слезы были смешаны со злостью. Роберт разложил перед собой эти фотографии и увидел на них не то, что над ней издевались, а то, что она якобы получала наслаждение. Он не заметил насилия и увидел лишь разврат. Ревность ослепила его, и он не смог понять, как все было на самом деле. И поэтому она не могла его простить. После смерти Джонатана она решила, что ей никогда и никому не придется рассказывать эту историю – не придется доказывать свою невиновность. Но Роберт поставил ее именно в такое положение.

Но теперь я вижу и кое-что еще – женщину, какой Нэнси стала после рождения Джонатана. Изначальное цветение, за которым последовали случайные боковые побеги, кривые ветки, шипы, прорастающие сами собой, пока она пыталась укрыть его понадежнее и превращала в то, чем он не был. Ей и самой приходилось ломать себя, она сделалась колючей и агрессивной. Я должен был взять длинные ножницы и обрезать, пока не поздно, все эти наросты, не дать им погубить изначально здоровое растение. Иногда приходится быть жестоким. Просто резать в нужном месте, так, чтобы цветок не увял, пошел в рост.

Когда Джонатан был маленький, делать вид, будто все хорошо, в общем, казалось не сложно, но потом, когда он достиг отроческих лет, ее влияние на сына пошатнулось. И все равно она продолжала опекать его, как наседка. Наверное, мне следовало вмешаться, но я понимал, что стоит мне сделать хоть шаг в этом направлении, как я разом окажусь по ту сторону баррикады, примкну к стану врагов, всех тех, кто не понимает Джонатана. Мне пришлось бы вступить в битву с ней, своей женой, этой противоположностью Медеи.
И я погрузился в мир собственных фантазий. Я воображал, каково это, если бы один из учеников был моим сыном.

Она переписывала Джонатана точно так же, как я переписал ее. Я оказался подвержен иллюзиям не меньше, чем она. Я превратил свою жену в нечто такое, чем она не была. Мне хватило смелости признаться самому себе, что еще задолго до гибели Джонатана она сбилась с дороги. Годами я подогревал ее фантазии, разделял ее слепую привязанность, ни разу даже не попытался пойти поперек, заставить усомниться. Я просто притирался к ним: придуманный Джонатан, придуманная Нэнси. Единственное мое оправдание состоит в том, что я делал это из любви. Да и она тоже. Но никакое это не оправдание.

Он повернулся и посмотрел на нее. Она смутилась: кажется, он успел перехватить ее взгляд. И с чего это она на него уставилась? А потому, что он был открыт взгляду. Потому что он был единственным, кто стоял спиной к морю и не проявлял интереса к величественному зрелищу солнечного заката. Он смотрел в сторону променада, и, поймав его взгляд, Кэтрин улыбнулась. Это не был флирт, это была чисто инстинктивная реакция, пусть даже сам он не послал ей и подобия улыбки. Просто ей не хотелось показаться нелюбезной. Она была на отдыхе.