Heart-Shaped Box

"Для меня музыка - способ рассчитаться с жизнью" (Курт Кобейн)

Моя любовь к творчеству этого рок-музыканта пока что ходит в подгузниках (ей меньше года) и всеми силами отстаивает место под солнцем, пытаясь внушить Лане Дель Рей, что соседство –это не конец света. Хоть мне и не довелось душевно притереться ко всем его песням, а также стать знатоком его биографии, вплоть до того, что при воображаемой встрече со мной он бы почувствовал себя голым, как тайный дневник со взломанным кодовым замком, я продолжаю трепетно относиться к нашему знакомству и той части себя, которая встала на одну волну с той же «Heart-shaped box». В моей психологической характеристике точно значилась бы склонность к меланхолии и самобичеванию, так что нас с Куртом Кобейном свела судьба. Каждая композиция – это исповедь, которую пытается заглушить ревущая гитара с барабанами, или вовсе лебединая песнь, кровяной след, тянущийся все двадцать семь лет его недолгой жизни. Это тихое саморазрушение, своего рода, апокалипсис человеческой души в замедленной съемке. Стефан Цвейг с его новеллой «Закат одного сердца» уже преподал урок, связанный со смертью: она не наступает в момент остановки сердца или мозговой деятельности, а предпочитает тянуться шлейфом. В чьем теле не гнездится болезнь, тот ощущает закостенение души. Так и на спусковом крючке ружья Курта Кобейна сначала лежала боль, и моральная, и физическая, ограненная музыкой и наркотиками, а уж потом палец его собственной руки. Помимо уважения к его попытке выразить чувство одиночества и травмы, чьи ноги растут из детства, вместе с прирожденным стремлением к творчеству, я впервые за двадцать лет понимаю фанаток, которые по утрам вместо молитв Богу предпочитают покрывать поцелуями плакаты с любимыми музыкантами и молить их о следующем альбоме. Да, вот так ранимый и ангельски красивый Курт Кобейн (неужели я это сказала?), лидер группы «Nirvana», заставляет старушку краснеть в ходе просмотра его выступлений. Теперь сценарий нашего знакомства с романом Джо Хилла выглядит предсказуемо. А было это так: просматривая список книг из списка «Хочу прочитать» я наткнулась на роман, подозрительно отсылающий на песню любимой группы, и эта деталь с последующим раскрытием тяги автора к рок-музыке заставила накинуться на «Коробку в форме сердца» с таким зверством в глазах, будто ее бросил в зрительный зал сам Курт Кобейн. Так вышло, что роман Джо Хилла читался параллельно с «Розой Мареной» Стивена Кинга и сравнений в писательском мастерстве отца и сына было не избежать. Эту битву нельзя было избежать. Поэтому передо мной стоит аж три задачи: во-первых, разобраться в замысле романа без всяких привязок к реальным личностям, во-вторых, провести литературный мини-баттл, в-третьих, найти отсылки на судьбу легенды рок-музыки и, таким образом, почтить его память. Время врубить «Heart-shaped box» и выяснить, что же преграждает дорогу Иуде Койну и Курту Кобейну, и кому сами музыканты, по факту или надуманно, стали как кость в горле.

                             Kurt Cobain forever!

Когда будущий автор романов растет в писательской семье, он, отчасти по своему желанию, отчасти вынужденно, по воле случая, находясь в эпицентре размышлений о каждой книге своего отца, учится на примере успешного в творческом плане родителя. И сколько сил нужно приложить, чтобы не стать тенью Стивена Кинга, а, наоборот – на почве многостраничного наследия вырастить что-то уникальное, заставить звучать только собственный голос?  Уже на вступительных главах все страхи рассеялись. Первое, что бросается в глаза, так это отсутствие «воды», за которую многие Стивена Кинга закидывают тапками и помидорами черри. Моря-океаны пухлого «Оно» или «Розы Марены» воспринимаются мною скорее как приятный сюрприз вроде игрушки из киндер-сюрприза, и лишь местами я могу бросить в адрес писателя замечание за то, что он за сто страниц способен по сто раз проехаться по одному и тому же душевному переживанию, только в разных формулировках, и хотя бы на сто метров не сдвинув персонажа с места. Порой подобное принятие детализации сюжета играло со мной злую шутку во время чтения. Так, первая часть «Коробки в форме сердца» оставила смазанное впечатление: казалось, что герой ходит по кругу, и действие никак не развивается. Тогда мне как раз не хватало текста, большей проработки психологии персонажей; главы будто протерпели кастрацию чего-то важного. Если Стивен Кинг и топтался на месте, то, на миг примерив образ иллюзиониста, он цеплял внимание затянувшимся погружением в мысли одного из героев, так скажем, вводил в транс. Но, это частности, диктованные по большей части либо отрывочным чтением, либо ситуацией, которая отчаянно требует именно такого приема, а так лаконичность и сдержанность текста Джо Хилла сможет реабилитировать читателя, чьи нервы потрепал роман его отца. Декорации и атмосфера «Коробки в форме сердца» также приятно удивляет новизной. Кто бы мог подумать, что Джо Хилл еще тот бунтарь? Лично мне никогда не доводилось хотя бы в деталях знать сюжет, в котором рок-звезда и его молодая любовница колесят по штатам Америки в надежде найти спасение от мстительного призрака и при этом желательно не сесть по одной из статей Судебного кодекса США и не сдохнуть. Каждая вторая женщина старше шестидесяти, взглянув на них, перекрестилась и плюнула бы в их сторону. А чего удивляться? Бандитские рожи, да еще и побитые, проколы во всех видимых (а может, и не видимых) местах, черная одежда, у девушки вовсе ничего не скрывающая, и пара грозных псов на заднем сидении, - прямо Бонни и Клайд конца XX века. Для меня статус персонажа, обладающего известностью, но решающего приземленные проблемы, порой не самым законным для звезды образом, стал для меня в новинку. Часто даже сам главный герой (Иуда Койн – для поклонников, Джуд – для своих, Джастин Ковзински – для призраков из прошлого) иронизирует над своим положением, ведь никто и не подумал бы увидеть своего кумира, выслеживающего кого-то с разукрашенным лицом. Отдельно хочу похвалить главного героя за его рассудительность, умение обойти ложные пути стороной, не делать глупостей и способность удивлять. Раньше я никогда не обращала отдельное внимание на путь персонажа от старта до финиша, на его развитие, но в данном случае стоит сделать исключение. Джуд оказался очень податливой личностью, которая вместо того, чтобы заставлять читателя рвать волосы на голове из-за невозможности персонажа осознать простые вещи, он слету перемалывает прошлые ошибки и растет как личность.Чуть дальше я заведу речь о тех местах в жизни Джуда, которые требовали срочной починки, и тот по-взрослому с ними разобрался, а пока продолжим говорить о достоинствах данного романа.

"К этому времени Джуд окончательно проснулся. Во всем теле ощущалась бодрость, в голове была полная ясность. Он был готов к действию, но делать пока было нечего, только ждать. Снова вспомнился плотник: узнал ли он Джуда? Если узнал, то что он расскажет своим приятелям? «До сих пор не могу поверить. Мужик, точная копия Джуда Койна, ночует в машине в нашем гараже. Да не один, а с очень горячей цыпочкой. Он так похож на Койна, что я чуть не попросил у него автограф!» Потом на ум пришло более практичное соображение: плотник – это еще один свидетель, который может опознать, когда они сделают свое дело. Звезде очень трудно жить вне закона.
От бездействия в голову полезли посторонние мысли. Кто из рок-звезд отсидел в тюрьме самый длинный срок? Может, Рик Джеймс? Сколько ему дали – пять лет? Три? Айк Тернер за наркотики тоже схлопотал не меньше пяти. Но другие сидели и дольше. Лидбелли, осудили за убийство, он десять лет тесал камни, а потом его отпустили досрочно за то, что он устроил отличный концерт для губернатора и его семьи. Что ж. Если Джуд правильно отыграет свои карты, он сможет получить больше, чем эти трое, вместе взятые.
Тюрьма его не особенно пугала. Там сидело множество его поклонников"

Произведения Джо Хилла, так же, как и Стивена Кинга, способны порадовать любителей американской эстетики 80-90-х годов. Видимо, ностальгия по тем временам, когда улицы Нью-Йорка не переставали играть в тетрис гудящими машинами, длинными с приплюснутыми рожами, такими уродливыми, будто их создатель не нашел никого более подходящего, чтобы выразить скрытые комплексы, передается по наследству. Тогда мода на джинсы была на пике, женщины не могли выйти на улицы без пышного начеса, а комнаты подростков ломились от кассет, игровых приставок, постеров с Арнольдом Шварценеггером и Брюсом Ли. Всегда приятно погостить в другой временной эпохе, тем более в неизвестной стране, и Джо Хилл не скупится превращать наши мечты в реальность, чуть ли не на каждой странице упоминая названия тогдашних рок-групп, американских комиков, ресторанов, отелей и много чего еще. Ближе к середине книги уже перестаешь быть туристом, который не пройдет и двух шагов без пролистывания путеводителя (а в нашем случае сносок), и спокойно даешь унести себя крыльям того времени. Также Джо Хилл, подобно своему отцу, напоминает намо том, что не стоит распыляться на творения нашего подсознания – призраков, вурдалаков и оживших кукол с перочинными ножами под мышкой, - лучше обратить свой взор на монстров из плоти и крови – людей. В первую очередь хочется упомянуть Крэддока, пользовавшегося способностями гипноза, дабы утолять постыдные желания через своих приемных дочерей. Но, кроме откровенно низких поступков, многие люди становятся чудовищами для самых близких людей и не осознают свое участие в чужой трагедии. Нагнать страха на читателя, пока тот нежится в мягкой постели в свете одинокой настольной лампы, автору «Коробки в форме сердца» тоже под силу. Только сделаю поправку: сейчас это написал человек, который второй год не может досмотреть «Звонок», потому что поджилки трясутся. Так что кому-то Джо Хилл покажется дилетантом по части наведения ужаса на читателя, а кто-то будет впечатлен и тенями на стенах. Мне же во время чтения романа сразу на ум пришли такие фильмы, как «Пиковая дама», пресловутый «Звонок», и картины, где фигурирует Доска Уиджи, и случаются любые паранормальные явления. На мой взгляд, на основе «Коробки в форме сердца» можно получить графический роман, неплохой фильм ужасов или триллер, так как последняя сцена романа, застающая врасплох кровавостью, бойней в замкнутом пространстве и, что самое жуткое, прямо апогей всей истории, - это слияние потусторонних сил с человеком, дьяволом во плоти для главного героя, как будто создана для больших экранов или красочных разворотов. Каким уже по счету предлогом для сравнения творчества Стивена Кинга и Джо Хилла становится их отношение к чувству глубокой потери. Последний всегда дает читателю шанс принять утрату и без каких-либо якорей с легкостью двигаться дальше, у него нет целей, как это принято у короля ужасов, ударить читателя побольнее, чтобы синяк пульсировал даже после прочтения книги. Показательным стал трагический конец обеих собак Джуда, поскольку писатель не стал по этому поводу давить на читателя, вынуждая его орошать страницы слезами. Вообще, мне пришлась по душе та роль, которую сыграли друзья человека в данном романе, впервые где-то была показана их способность, часто фигурирующая в фильмах, - защита своего хозяина в обоих мирах. И как же тонко, без лишних движений и шума, Джо Хилл лишил собак жизни, но заставил их помочь Джуду даже после смерти... потрясающе. Пока Стивен Кинг продолжает без единого намека на сострадание швырять зверушек под колеса автомобилей или заражать их бешенством, тем временем, его сын предпочитает лишний раз не спекулировать нашей глубокой связи с домашними животными.

Лишь один раз в своей жизни я глядела в глаза страху быть укушенной собакой. Тогда ни наличие велосипеда под задницей, ни хвостатое чудо, чьи размеры превосходят многие плюшевые игрушки, не умаляли чувство загнанного зверя и тяжесть, с которой легкие ежесекундно вбирали в себя воздух. Сколько ни отбивайся, она не отступит. Любое нападение ей под силу обратить против тебя. И теперь это нервное воспоминание как нельзя лучше подходит для описания бегства от прошлого, грозного цербера, прямиком из Ада, видящего перед собой единственную цель – разорвать тебя на куски и наконец-то ощутить вкус крови. Каким бы ни был обнаглевшим той-терьер или пинчер, они не сравнятся с ним в мании преследования. Другое дело, если жертва вдруг станет охотником, и пускай на принятие этого переломного решения уйдут годы, как у главного героя «Коробки в форме сердца». Собирая по кусочкам головоломку под названием «Иуда Койн», одними из инструментов автора, несомненно, были детали из жизни Курта Кобейна (отсылаться на него только названием - несерьезно). Сценарий его преждевременной кончины писался еще с детства, когда один родитель переключил свое внимание на новую пассию и приемных детей, а другой – стал больше дружить с бутылкой и молодыми любовниками, чем с родным сыном. Взрослого человека, которого отличило суицидальное поведение на пару с кажущейся ничтожностью, сформировали детские травмы, дымившиеся на кончике косяка уже с 14-летнего возраста. Джо Хилл не стал рыть для главного героя яму, из которой он не сумел бы выбраться, но и у него хватает причин для игнорирования и наложения табу на тему родителей. У его отца водилась дурная привычка – злоупотреблять своей силой и авторитетом в отношениях со своим сыном и женой. Красноречивей меня о характере их отношений говорит сам автор: «С собаками, жившими на ферме, отец обращался гораздо лучше, чем с Джудом». А мать выбирала выигрышную стратегию – молчать и подчиняться. Кто из обоих родителей удостоился большей доли ненависти от ребенка - это тема для отдельного учебника по психологии. Иуда Койн смог побороть монстра в шкуре своего отца не только физически, но и морально, создав на топливе переживаний нечто прекрасное. Попытка бушующего родителя отбить у сына тягу к игре на гитаре силой не увенчалась успехом, и задатки музыканта помогли ему открыть двери в новую жизнь. «Коробка в форме сердца» помогает осознать важность похода к психологу с проработкой болезненного опыта или открытого мордобоя (шучу, шучу...) с теми, кто отравляет твои мечты, стремления и планы на будущее, пухлой грозовой тучей перекрывает солнце, которое освещает твой путь. Лучше как можно быстрее найти в себе смелость придушить цербера, чем до конца своих дней чувствовать его зловонное дыхание за спиной и слышать клацанье зубов.

"Джорджия, натянув простыню до подбородка, уставилась на него сквозь мрак.
- Так. Она была Флоридой. Я - Джорджия. Скольким еще штатам ты присунуть успел?
- Спроси что-нибудь полегче. У меня на стене карта с флажками не висит. Или мне вправду подсчетами на ночь глядя заняться? Да, и если уж на то пошло, штатами можно не ограничиваться. У меня, как-никак, тринадцать мировых турне за плечами, и болт я дома ни разу не забывал.
- Муд-дак..."

Не менее важной для данного романа становится тема любовных отношений, когда только одна сторона заинтересована в их сохранении, другая же тонет в пассиве и пренебрежении. Я уже отмечала, насколько меня впечатлило «взросление» главного героя, и эффектнее всего этот прогресс виден именно в переоценке того места в своем сердце, которое он отдает женщине. До того, как неудачная покупка ручного призрака чуть не доведет его до могилы, Джуд наплевательски относился к проблемам своих девушек. Вспомнить хотя бы косвенную виновницу всех событий, Анну... в перерывах на удовлетворительный секс он то и делал, что всем видом выказывал недовольство насчет ее склонности к депрессии, непрекращающимся вопросам, причудам поехавшей крыши. Если бы кое-кто был внимательнее к своей временной половинке, то мрачный детектив, запущенный ее папашей, мог бы закончиться, даже не начавшись. Но нет, ему легче видеть в постели названия штатов, откуда они родом, чем полноценные личности, которые нужно опекать, поддерживать объятьями и добрым словом, и главное – искренне любить. А вот последнее он разучился делать - помогло проклятое детство. Зачем нести груз чужих проблем? Своих, что ли, не хватает? Теперь станет легче понять мою реакцию на то, как главный герой проучил давнего обидчика Джорджии (на тот момент даже я про него забыла, а он нет) и, в общем и целом, научился быть нежным и заботливым. Я не могла скрыть за каменным лицом свое изумление. В моей голове тысячи лилипутов мечтательно вздохнули и закатили глаза, наблюдая за развитием событий, параллельно жуя попкорн. Финал же они встретили бурными аплодисментами.

"- Жалко мне ее, - наконец сказала она. - Веселого в этом, знаешь ли, мало.
- В чем "в этом"?
- В любви к тебе. Сколько у меня ни перебывало мерзавцев, с которыми я чувствовала себя гаже некуда, ты - это что-то особенное. Насчет них я ни минуты не сомневалась, что им на меня плевать, а вот тебе я не безразлична, но все равно кажусь себе дерьмовой шлюхой у тебя на содержании.
Говорила она просто, спокойно, по-прежнему не глядя на Джуда. Услышанное заставило его призадуматься. На миг ему даже захотелось извиниться перед Джорджией, да только просить прощения показалось неловко. От извинений он давным-давно поотвык, а выяснения отношений терпеть не мог сроду"

С каждым годом меня все сильнее затягивает мир электронных книг, и «Коробка в форме сердца» стала очередным экспериментом, в ходе которого я пристально следила за тем, как влияет книжный формат на восприятие сюжета и текста в целом. Слепящий экран вместо приятной увесистости печатного издания, могильная тишина заменяет живое трепетание сотен хрустящих страниц, распространяющих слегка кисловатый запах погребка, надежного хранилища литературных вин. Чем старее напиток, тем он благородней, и какой бы дорогостоящей не была электронная книга, ей не подвластно передать историческое величие печатного слова. Приняв эти истины, затронутые сотнями статей, как данность, я, пожалуй, закреплю и собственный опыт. Во время чтения романа Джо Хилла, сродни знакомству с прошлыми электронными приемышами, меня не покидало досадное чувство, будто, чем дальше я отхожу от, захлопнувшейся за мной, двери произведения, тем больше от меня ускользало важных моментов из жизни главного героя. Остается выбрать одно из двух: либо меня одолевает старческое забытье, либо экран телефона, в прямом смысле, притупляет извилины обоих полушарий, особенно те, что отвечают за память. Создатели одного из моих любимых сериалов называют стеклянную гладь телефона или ноутбука черным зеркалом, а я бы добавила сюда слово «кривое» в связи с тем, что оно иногда искажает действительность. Речь пойдет о финале «Коробки в форме сердца». Он, видимо, научился по вышеперечисленным фильмам караулить читателей за углом или дверцей открытого холодильника, чтобы потом осчастливить их своим появлением до мокрых штанов, ибо настолько логичный и правильный во всех смыслах конец встретится даже не во всех романах Стивена Кинга. После разгрома «По ком звонит колокол», раздражение от финала которого подогрелось на огне электронного формата, я во второй раз стала жертвой кривого зеркала. Только у Джо Хилла внезапность заключительных сцен попала в раздел достоинств. Мне нравится развязка романа тем, что она ничем не омрачена, ничем не замарана; автор дает читателям долгожданное счастье главных героев, которые своим личностным ростом доказали, что достойны его. Снова поприветствуем рубрику «Отцы и дети»! Стивен Кинг никогда не упустит шанс под конец испортить воздух, или вовсе оставить финал открытым (и так ясно, что все в скором времени будут трупами). Заканчивая рецензию, так же, как и при чтении романа, я переполняюсь радостью за Джуда, зато, что он смог выбраться из темного туннеля своего прошлого и относиться с большей ответственностью к любящим его людям. Пускай жестокая реальность не всем, даже таким уникальным личностям, как Курт Кобейн, дает силы на перемены, но хоть в книге Джо Хилла музыкант получает свой Happy End, а не открывает своей гибелью Клуб 54 (в Клубе 27 одна малышня) по воле одного мстительного призрака.