Солнце мертвых

Хотите краткий пересказ? Будет примерно так "пришла непонятная баба, поплакала, пришёл непонятный мужик, поплакал. Кровь. Подвалы. За что? Солнце. Душа как камень. Ой ли? Солнце. Кровь. Курочка моя пристально смотрит. Скоро помрёт. Как и все мы. Да! Куда? Солнце. Кровь. Курица. Баба плачет. Надо ли??". И я почти не утрирую....

Книга, в которую нужно вгрызаться. Первые главы давались мне очень тяжело, с каждым обзацем я боролась как бешеный спецназовец, потому что за повторяющимися описаниями  деревни (или города?) не понимала сути происходящего. "Дачка, балка, павлин, дачка, балка, павлин" и так по кругу раз сто. Рассказчик -без возраста, без имени, без прошлого. Почти бесполый, безликий. Как и остальные герои. Рассуждения-без формы. Образы-размыты. Действия-нет.
Автор как будто вгоняет читателя в транс. Спустя страниц 40 я спрашивала себя о чем книга и ответа не находила. Спустя 100-яснее не стало. Без знания истории, без рассказов бабушки.. Я, увы, не поняла бы ни-че-го. Просто потому что никакой конкретики нет. Какие-то вздохи, сожаления, призрачные намёки. Ни одной чёткой мысли. Диалоги-просто мрак, набор не связных предложений. Рандомные имена, не сразу очевидно мы про корову говорим или про человека. Рандомные обращения, бесконечные риторические вопросы..
Автор прицепился к образу солнца как банный лист к филейным местам. И просто тылдычит одно и то же. Это...Не тонко. Не метафорично. Это прямо в лоб! Ок, уговорили, тема важная и нужная. Но художественное её воплощение... Я давно не читала настолько плохо написанное произведение.
Сложно сказать зачем я "добила" книгу. Видимо, не могла смириться с тем, что я, вроде как образованная барышня, а в этот конкретно текст смотрю как попка-дурак...Он мне не давался и меня это злило! Скажу так, учась на журфаке, приходилось читать многое, сложное по форме и содержанию, такое, что нужно только для галочки "человека с высшим филологическим" и потешить эго. А еще бывают книги, как рыбий жир. Мерзко, давишься, но надо, вроде как полезно...Так вот. "Солнце мёртвых" не обогатило меня ни на грамм!!!!!Есть писатели, которым есть что сказать миру. Мастера. Художники слова в конце концов. Шмелёв же бьётся в каких-то сонных конвульсиях, пытаясь выдавить из себя нечто. Как немой, в попытке говорить. Меня прям перетряхивает от того,что ЭТО называется  "эпопеей". "Тихий Дон" - эпопея! А "солнце"... уверенно обгоняя соперников на поворотах, выходит в лидеры "худших прочитанных за всю жизнь".

Книга, которая открывает занавес в реальность, от которой хотелось бы убежать.
Она сложная, она ужасная в своей откровенности, она слишком честная.
Тут не о военных действиях. В книге о том, как в считанные дни все изменилось для сотен тысяч людей. Многие потеряли все, и очень многие лишились даже жизни.
Выжившие разделились. Кто-то пытается и в такой ситуации оставаться человеком, кто-то же наживается на чужой беде.
Автор показал не только то, как страдали люди, он срисовал читателю и то, что происходило с природой, вынужденной отдавать последнее ради выживания тех, кто остался. И, думаю, соль яркие картины он срисовал в том числе и благодаря тому, что жил в эпоху, когда происходили эти события.

Хоть книга и является сборником рассказов, на деле каждый рассказ это продолжение мысли предыдущего. И на самом деле это просто главы одной истории. Печальной истории, истощенной и уставшей. Октябрьская революция обещала изменения жизни населения к лучшему. И у кого-то так и было. Но не у всех. Вот и смотрим мы на жизнь неподалёку от Ялты, солнечный Крым и полная нищета. И люди. Какие люди. Девочка, голодная, с младшим братом, но стесняющаяся брать у соседа и корочку хлеба. А взявши благодарит миллион раз и бежит разделить эти крохи с родными. Мужчины пытающиеся пристроить коня тому, кто сможет прокормить за кусок хлеба. Но и не помышляющие пустить животное на мясо. Сколько в этих людях воли, человечности и безысходности. Иной раз им невыносимо слушать друг друга, но как не выслушать? Кто детей схоронил, кто бездомного павлина от пшеницы гоняет, а кто рассказывает как по горам за зелёными гоняются, амнистию обещают. Но врут конечно. Любовь к земле, безграничная усталость и яркое крымское солнце. Выматывающая смесь застарелой боли, бессилия и странное умиротворенности. Когда выпрашивают потрепанную куртку умершего, когда уносят продавать за сущие копейки последний предмет прежнего достатка, чтобы прожить ещё день. И все равно успевают любоваться морем, небом, пением птиц. Застывшее мгновение отголосков истории, которая случилась не с нами, но все ещё касается нас.

Страшно, ой как страшно. Бесчеловечно. Других слов нет.
Плодородный, хлебосольный, теплый и солнечный Крым вымирает от голода и беспредела красных комиссаров. Безысходно, безнадежно, беспросветно. Люди, истощенные и иступленные, наблюдают за собственным угасанием, отчаявшись изменить хоть что-нибудь. Да и как тут изменишь? Кому пожалуешься? У кого спросишь защиты? Бога растоптали. Человеческое достоинство уничтожили. У власти - сытое и скорое на расправу быдло. И голод. Повсюду. В людях, в горах, в море.
Если ищите легкого чтива на вечер – не читайте, это до дрожи тяжелая книга! Если любите книги о надежде и справедливости – не читайте, их там нет! К прочтению этой книги надо готовиться, она – как испытание для духа. Она придавит вас непереносимой, почти физической болью. И прочитав, вы не перестанете мысленно возвращаться в голодный Крым, потому что с таким знанием надо еще научиться жить.

Страшная книга… Страшная в своей откровенности, бесконечной боли и отчаянии…
Словно крик души, обреченных на гибель…

Короткие трагические истории – детали большой и страшной картины – ужасы гражданской войны в Крыму.
Одна страшная картинка меняет другую, страшнее предыдущей…

Восемь тысяч вагонов расстрелянного без суда человечьего мяса…

Гибнут кони, добровольцев ушедших за море… Дети гложат копыта павшей лошади, потому как все остальное сожрали собаки да стервятники…

В Бахчисарае татарин посолил жену и съел…

Здесь нет, как такового сюжета. Перед нами галерея лиц не только страдающих, но и тех, кто выгодно устроился в угоду новой власти.
Старая барыня, продающая последние вещи прошлого, чтобы накормить внуков…

Доктор, похоронивший жену в угольнике (шкафу) со стеклянной дверцей, пахнувшем абрикосовым вареньем…

Почтальон Дрозд, оставшийся без дела, и без смысла жизни…

Казак, донашивавший старую военную шинель, за которую и был расстрелян…

Босоногая Таня, что телом своим зарабатывает еду детям…

Шура с лихой фамилией Сокол, что на деле стервятник, пахнущий кровью…

Матрос Гришка Рагулин – окружной комиссар, что заколол штыком не дававшуюся ему бабу…

И сплошь в тексте у Шмелева многоточия…
Как будто много недосказанного…
Того, что словами не выскажешь – боли, тоски, отчаяния…

Вкратце. Повествования от автора ужасов гражданской войны в Крыму. А так в этом романе коммунисты хуже фашистов. Очень сильная агрессия в отношении коммунистов у автора. При том что роман был написан во Франции. Так вообще автор сбежал в Америку как предатель родины. Не могли быть коммунисты настолько кровожадными. На словах автора коммунисты убивали женщин, мужчин, стариков, старушек за просто так. Насиловали маленьких девочек, попов расстреливали в упор. Грабили все дома. Срубали деревья в садах и сжигали все на своём пути. Мало того убивали учёных мужей и не принимали в коммунистов никого. Остаток людей живущих морили голодом что и под конец приводит к смерти всех персонажей этого романа. Хотя к слову сказать направление коммунистов было иначе. Советский союз шёл к светлому социализму, она этого и добилась. Но то что тут описано в романе привело бы СССР к анархии. И очень много философского нытья о бытие жизни под которой не имеет под собой правдивой почвы.

Ужас мертвенный, отчаяние дикое и желание острое убежать от прочитанного.

Она начинает выть, как от боли:

— Петичка… последышек мой… желанный… три годочка… С голоду спится… бужу его: «Проснись, Петичка… за хлебушком пойдем в город…» А Петичка мне… «Ах, мамочка… патиньки нада… я са-ало ел… я мя… а… со ел…» Гляжу, а у подушечки-то… уголочек… сжеван…

Я убежал от них в балку. Следил оттуда — ушли ли? Они долго сидели на бугре.

Потому что мозг отказывается понимать это, а сердце - принимать. Слишком страшно. Можете ли вы представить, как голодает ребенок и вам нечем его накормить... Что он чувствует и думает, когда просит у мамы покушать, а она может только...

За шиповником шуршит кто-то, нащупывает калитку.

— Кто там?..

— Я… — слышится робеющий детский голос. — Анюта… мамина дочка…

— Кто — Анюта?.. Ты чья? откуда?..

— Анюта, дочка… мама послала… мама Настя!..

Это, должно быть, снизу, из мазеровской дачи. Там Григорий столяр, Одарюк, дачный сторож. Бывший сторож, теперь — хозяин.

Я подхожу к воротам и признаю девочку лет шести, беловолосую, с белой косичкой-хвостиком. Бывало, она играла в садике своей дачи, кричала мне вслед всегда:

— Ба-лин!.. дластвуй!..

Ее и в темноте видно. Она стоит за калиткой и колупает столбик, молчит. Я спрашиваю, что ей нужно. Она начинает плакать тихими всхлипами.

— Мама послала… дайте… маленький у нас помирает, обкричался… Крупки на кашку дайте… Папа Гриша уехал, повез кровати…

Я бессильно смотрю на нее, в петлю попавшую, как и все, на темные массы гор, на черный провал, где город, где только один огонь — красный глаз «истребителя»: один он не спит, зажегся.

Что я могу ей дать?

Она просит позволить — подобрать на земле: может, от кур осталось, виноградных выжимок прошлогодних… Она и в темноте видит и возьмет — совсем трошки!

Но у меня нет жмыха. Как индюшка, глядит на меня глазком — по ее вздоху чувствую: нет жмыха?! Как и Тамарка, она еще не может понять, что случилось. Ведь ее посылала мама… мама Настя!

Она уносит горстку крупы в бумажке.

Я стою за воротами, в темноте. Я прислушиваюсь, как уходит она за балку, под горку, где надоедно торчит желтая днем, не видная теперь мазеровская дача. Там они погибают, пятеро.

А ведь это было, в нашей стране, совсем недавно, каких-то 80-90 лет назад.