Хороший вкус есть существенно нравственное качество.
Вкус не только часть или признак нравственного достоинства, это единственная нравственность.
Вы не можете допеться и доплясаться до того, чтобы сделаться хорошими людьми; вы должны быть хорошими людьми прежде, чем начнете петь и плясать, и тогда звуки и краски дополнят все лучшее, что в вас есть.
Искусство есть выражение разумного и дисциплинированного наслаждения, доставляемого человеку формами и законами той вселенной, которой он составляет частицу.
Человек, лишенный воображения, неспособен ни к благоговению, ни к доброте.
Литературные произведения, лишенные всякой поэзии и чувства, совершенно антипоэтические, принадлежат людям, у которых нет воображения; достоинства их (конечно, я говорю не о плохой литературе) заключаются в остроумии и здравом смысле, заменяющих воображение. Самое, в этом смысле, прозаическое произведение, какое я когда-либо читал в какой бы то ни было литературе - это "Генриада" Вольтера, образцовое творение человека с головою, настолько лишенной воображения, насколько может быть его лишен здоровый мозг в высшей степени развитого млекопитающего.
Дар воображения всегда делает человека чище отсутствие его, следовательно, действует обратно, а так как остроумие нередко развивается вследствие отсутствия воображения, то кажется, как будто само остроумие не вполне согласуется с душевной чистотою.
Сущность вульгарности можно определить, как недостаток впечатлительности.
Как ни безумен кажется нам тот, кто говорит: Бога нет, - еще более непростительное, гордое, глубокое безумие говорить: Бог есть только для меня.
Греки поклонялись мудрости и воздвигли Парфенон, - храм богини Девы. Средние века поклонялись утешению, и так же как и греки, строили храмы пресвятой Деве, - но то была Дева Спасительница. Возрождение поклонялось красоте своего рода, и строило Версаль и Ватикан. Теперь скажите, чему поклоняемся мы и строим мы? ... Вероятно, вы не станете отрицать, что главную богиню нашего культа лучше всего назвать богиней Успеха или Британией Рыночной.
Несколько лет тому назад, по моему настоянию, одной двенадцатилетней девочке было позволено, к великому ее удовольствию, заменить свою классную комнату кухней. Но как на грех, в кухне в это время приготовлялись пирожки, и в распоряжение девочки было неосторожно предоставлено тщательно вымешанное тесто; вместо пирожков, она тотчас вылепила из него множество кошек и мышей.
Ни одна слабая, вялая или дряхлеющая нация никогда не преуспевала в скульптуре. Во время упадка нации драма может приобрести особую прелесть и блеск, но скульптура всегда бывает ничтожна.
Все второстепенные художники (не забудьте, что имя им легион и легион очень болтливый, тогда как художники первоклассные являются не более как раз или два в столетие и говорят мало), все второстепенные художники скажут вам, что задача изящных искусств не есть сходство с действительностью, а какое-то особого рода отвлечение, более утонченное, чем действительность.
Мыслящий человек натачивает себя, как пронзающий, обоюдоострый меч. Художник растягивается на земле, как четырехугольный плат, принимающий дары.
Пена не жестока, она не пресмыкается. Состояние умственных способностей, приписывающее ей свойства живого существа, есть состояние, поврежденное горечью.
Анджелико, страстно любивший красоту духовную, стоит на высшей ступени; Павел Веронез и Кореджио, страстно любящие красоту телесную, на второй ступени; Альбрехт Дюрер, Рубенс и вообще все северные мастера, по-видимому равнодушные к красоте и стремящиеся исключительно к правде, какая бы она ни была, - на третьей ступени, а Тернер, Караваджио, Сальватор и другие подобные им поклонники разврата не стоят ни на какой ступени, ибо, как уже сказано мною выше, место им в преисподней.
Если мы оглянемся на все способности, которых требует высокий стиль в живописи, мы увидим, что они в сложности составляют сумму всех сил, данных человеческой душе. 1) Выбор высокого сюжета требует вполне правильной нравственной оценки; 2) любовь к красоте требует вполне развитого вкуса; 3) разумение истины требует силы мышления, справедливости и искренности; 4) поэтическое вдохновение требует быстроты фантазии и точности исторической памяти.
Тело не более как видимая душа.
Борьба Геракла с Гидрой на греческой вазе - не изображение самой борьбы, а только знак, что она была, и, рисуя этот знак, горшечник исключительно думал об отношении линий к выпуклости горшка и не забывал, что нужно миновать ручку. Но саксонский монах исчерчивает всю страницу рукописи разными сценами, поясняющими его представление о падении ангелов или об искушении Христа; очевидно, душа его была переполнена неизъяснимых видений, и он жаждал передать и иллюстрировать все, что видел и чувствовал.
Венецианцы начали с аскетизма; но любовь к плотным и сильным краскам отличала их от других религиозных живописцев. Из всех святых они предпочитали кардиналов, потому что у кардиналов были красные шляпы; все их пустынники загорели великолепным рыже-золотистым тоном.
Собака [на картине Веронезе] смотрит на дело по-собачьи. Во-первых, она не понимает, каким образом Мадонна могла проникнуть в дом; во-вторых, не понимает, как Мадонне позволяют тут оставаться, тревожить всю семью и отвлекать всеобщее внимание от ее собачьей милости. Собака обиделась и уходит...
У великих народов дети всегда стремятся подольше оставаться детьми, а родители стараются поскорее сделать их взрослыми. У народов низших, дети хотят быть большими, а родители стараются как можно дольше оставить их детьми.
Человек, который одному говорит: "иди" и тот идет, другому - "останься", и тот остается, в большинстве случаев испытывает большее стеснение свободы, чем тот, кто повинуется ему. Движения одного стеснены тяжестью, которую он несет на плечах; движения другого - уздою на устах его; нет никаких средств облегчить тяжесть, а узда не будет тревожить нас, если мы не будем грызть ее.
Философ может привести ученика к сумасбродству, пурист - ко лжи; но если им руководит колорист - участь его обеспечена.
Правильные источники удовольствия в технике искусства - следующие: правда, простота, таинственность, несоответствиие средств, смелость и быстрота.
Первое, чему должен научиться молодой архитектор, это думать пятнами, не глядя на рисунок с его жалким линейным скелетом; он должен представлять себе, как солнечный восход озарит его здание и рассеет сумрак; как раскалятся камни и как прохладно будет в щелях; как ящерицы будут греться на солнце, а птицы совьют гнезда в тени.
Мера вашего счастья и возможность совершенствования находятся в прямой зависимости от степени благоговения.
Ваша оценка
12 понравилось
