Я всегда буду помнить день, когда он приехал в Букшоу в арендованном «бентли» – с опозданием на полтора часа, должна я заметить. Выскочил из машины и обежал ее, чтобы открыть дверцу для Дорси, царицы Савской, которая вылупилась из машины, словно аист из яйца, и встала в лучах сентябрьского солнечного света, моргая и делая вид, будто ее только что вывели из гипнотического транса. Она облачена в бирюзовое шелковое платье, голову прикрывал шарф в тон, а на губах – слишком яркая розовая помада. Надо ли добавлять что-то еще?
«О, Райерсон, – прокудахтала она, уставившись на наш фамильный дом. – Как оригинально. Такой старомодный упадок, все, как ты рассказывал».
Довольный собой Райерсон Рейнсмит в летнем костюме цвета остывшего кофе со свернувшимися сливками, осматривался, заткнув большие пальцы в карманы желтого жилета и похлопывая ладонями по своему обширному животу. Он напомнил мне куропатку.