The Sleeping Prince

Не задавай никаких вопросов и не услышишь никакой лжи

Если у ваших ворот стоит ваш враг, у вас есть выбор: бегство или смерть. Правда, от мертвого короля нет никакой пользы.

- Почему я так важна для вас?

• Разве я сказал, что ты для меня важна?
• Тогда зачем вы это делаете?
• Потому что это в моей власти. Потому что я спал пятьсот лет, а теперь хочу развлечься.

- Все будет так, как тому положено быть.

• И как тому положено быть?
• Так, как я захочу. Все будет моим, на мое усмотрение, ради меня и ради моего удовольствия.

Неким жутким образом эта сцена напоминает венчание: она в рваном, припорошенном пылью платье стоит перед алтарем, а он шагает к ней по реке костей.

- Ты была разочарована?

• Разочаровано было мое сердце. Мой разум - нет. Большую часть времени я воюю сама с собой. Обычно победу одерживает разум.

- Аптекарь, монах и живая Богиня отправились на войну. Звучит как начало анекдота.

Как там сказала Карис - смерть сопутствует храбрым? Похоже, что здесь смерть сопутствует всем без разбора.

- Наши склепы - не место скорби по близким. В них вы должны чувствовать свое ничтожество.

- Ты ничего не знаешь о смерти.

• Знаю, и немало. Я видела ее своими глазами. Я вдыхала ее запах. Я пыталась победить ее. Что еще я должна знать?

Будь наши желания лошадьми, попрошайки бы ездили верхом.

Он льнет ко мне, как будто я для него тихая гавань во время бури. И я изо всех сил стараюсь ею быть.

Лормерийцы мыши, им страшно даже пикнуть против своих королей и Богов. Они так запуганы, что боятся даже собственной тени.

Сожгите еду, и люди начнут голодать, ослабнут и пойдут друг на друга. Разрушьте храмы, уничтожьте жрецов и монахов, и людям будет некуда обратиться за помощью и поддержкой. У них не останется надежды. Особенно в таком месте, как Лормир.

Людей нельзя заманивать обещаниями славы. Потому что ничего славного в смерти нет.

Моя мать в своем уме. Просто она превратилась в зверя. Для таких места нет нигде.

Теперь люди носят амулеты и прибивают гвоздем к своим дверям хлеб. А такие люди, как я, при первой же возможности этот хлеб крадут. Потому что хлеб - это хлеб.

Секрет в обмен на секрет, история - на историю. Но вместо этого он лишь слушает меня, кивая головой, как будто я пришла к нему на исповедь.

Мой единственный друг - юноша, чьего лица я толком никогда не видела. Более того, теперь я нахожу это обычным.