The Sleeping Prince

В жизни загадочные юноши вовсе не так приятны, как в сказках.

Не задавай вопросов, и тебе не солгут.

- Что во мне важного? – сказала я, голос оборвался.

• Ничего.
• Тогда зачем вы это делаете?
• Потому что могу. Потому что проспал пятьсот лет, а теперь хочу развлечься.

Чужие люди приходят и уходят, а семья остается.

Когда что-то знаешь, выбросить это из головы невозможно. Стоит на что-то взглянуть или произнести что-то вслух, как эти вещи становятся реальными.

- Меня всего лишили, Эррин, - он погладил мое лицо большим пальцем, повернув меня к себе. – Моей жизни. Моего наследия. Все угасло, а мне едва исполнилось двадцать два. Я пятьсот лет спал. Я проснулся в развалинах. Наследие семьи, которое строили поколениями, стало пеплом, разлетевшимся по ветру. Мне обещали королевство, - прорычал он. – Величайшее королевство в мире. И я получу его. Даже если придется создать его на развалинах Лормеры и Трегеллана.

- Сожгите еду, и люди будут голодать, ослабнут, восстанут против друг друга. Разрушь храмы и их служителей, и людям будет некуда уйти, они лишатся убежища. Не будет надежды.

- Аптекарь, монах и воплощение богини собрались воевать, - сказала я. – Звучит как начало анекдота.

Остальные приходили и уходили, но семья всегда оставалась.

- Удача любит смелых, - слабо улыбнулась я.

• И смерть, - тут же возразила она. – Трус живет дольше героя.

- Удача сопутствует храбрым.

• Так же, как и смерть. Трусы живут гораздо дольше героев.

- В твоих руках жизнь и смерть. Они способны убить или исцелить. Это твой дар. Они - твое оружие.

Девочкам в Тремейне рассказывали, что нужно вести себя хорошо, или придет Вестник, а потом Спящий принц съест твое сердце. Он был чудовищем из сказки, чтобы мы слушались, простая сказка. Мы не думали, что он проснется. Мы забыли, что он был на самом деле

Я скорее поверила бы, что сказки ожили. Конечно, теперь все мы верили в сказки. Алый оборотень теперь жил со мной в этом доме. Спящий принц пробудился и захватил Лормеру, армия големов, сделанных алхимией, шли за ним и убивали всех в стране. Сказки уже не были простыми рассказами, персонажи их появлялись в эти дни. Я ждала, что в окно постучит Безрукий Малли, прося согреть его. Тогда я увижу все.
Хотя ждала я не этого.

- Ты здесь, - сказал он, и его голос был светом солнца, медом, теплым и насыщенным. – Я очень рад.
Голос Сайласа был хриплым и острым, каждое слово было предупреждением, а этот голос был гладким, бархатным и манящим.

- Я тебя ждал, - сказал он тихим и рваным голосом. Все в нем было рваным: его накидка в заплатах, перчатки, где ткань просвечивала на кончиках пальцев, потертые сапоги. Его слова всегда цепляли что-то во мне, словно гусь щипал траву или сломанный ноготь скользил по шелку. Его голос вонзался.

Если бы кто-то сказал мне полгода назад, до того, как моя жизнь утекла сквозь пальцы, как вода, что моя мама будет проклята, что я сама буду давать ей лекарства, я бы рассмеялась ему в лицо. Потом ударила бы за оскорбление и рассмеялась снова.

- Я король. Отец говорил, что король может править страхом или любовью. Еще пятьдесят лет, и люди меня полюбят. Они не запомнят это, а кто запомнит, посчитает это необходимой тьмой перед рассветом. Когда у них будет богатство и безопасность, будет свое место, они будут довольны и полюбят меня за это. А пока что я буду править страхом, если потребуется.

Мы не были лормерианцами с их храмами и живыми богинями, с их жуткой королевской семьей. Мы были людьми науки и разума.