Цитаты из книги Квантовая психология

В одной из свежих научных статей [Рут Гончар. "Утверждение факта или утверждение вывода"] рассказывается о том, как профессор Гарднер Вейнберг - кстати, мой старый знакомый - однажды попытался заставить своих студентов увидеть изъян, скрытый в утверждении "Джон Кеннеди - президент Соединённых Штатов". Доктор Вейнберг указал на следующий момент: все исходили из того, что "обстоятельства не изменились с тех пор, как мы вошли в эту аудиторию". Это предположение не подверг проверке никто из студентов, настаивавших на том, что вопрос совершенно ясен. Для Вейнберга и его студентов этот урок оказался более драматичным, чем они могли ожидать, поскольку лекция состоялась 22 ноября 1963 года, и вскоре все они узнали, что Джон Ф. Кеннеди погиб от пули убийцы не только именно в тот день, но и в тот час, когда шли занятия. Таким образом, когда вопрос обсуждался, президента по имени Джон Кеннеди уже не существовало.

«Аристотелевская привычка к догматизированию подкрепляет древние животные территориальные императивы и сама, в свою очередь, подкрепляется ими. Дикие приматы, как и другие позвоночные, заявляют свои права на физические территории. Домашние приматы (люди) заявляют свои права на «ментальные» территории — идеологии и религии. Так, крайне редко можно услышать квантовое «может быть» при обсуждении преимуществ экономической политики Рузвельта перед экономической политикой Рейгана (или наоборот). Чаще всего люди, верящие в НЛО и опровергающие НЛО, не соглашаются ни по одному пункту, но разделяют общее отвращение к словам «может быть». И уж практически невозможно услышать такие предложения, как «Может быть, Иисус — сын Божий» или «Может быть, ислам — ложная религия». Люди игнорируют квантовое «может быть», потому что большинство никогда не слышало о квантовой логике или трансакционной психологии, но еще и потому, что традиционные политические идеологии и религии на протяжении тысячелетий учили людей — и продолжают учить сегодня — действовать с нетерпимостью и преждевременной уверенностью. В целом, люди считают вынесение догматических суждений и отстаивание их признаком «мужественности», а признание квантовой неопределенности (фоннеймановское «может быть») — признаком «немужественности». Феминизм часто бросает вызов этой «идеологии мужика», но не менее часто феминисткам кажется, что они выглядят более сильными, если говорят и ведут себя так же догматично и ненаучно, как самые тупые и самонадеянные из «мужиков».»

Мне как-то рассказывали о возвышенном романе, который в авторском варианте оканчивался словами: "He kissed her under the silent stars" ("Он поцеловал её под безмолвными звёздами"). Читатели были безмерно удивлены, когда в отпечанной книге увидели такую концовку: "He kicked her under the silent stars" ("Он дал ей пинка под безмолвными звёздами"). (Есть еще одна версия этого старого анекдота, еще более забавная, но менее правдоподобная. Согласно этой версии, последняя строчка выглядела так: "He kicked her under the cellar stairs" ("Он дал ей пинка под лестницей в подвал")).

У тех, кто относится к "душевно здоровым" , обычно имеется ряд иллюзорных убеждений.

Среди этих иллюзий наиболее распространены следующие:
а) излишне позитивная самооценка;
б) удобное "забывание" негативных факторов о себе;
в) переоценка собственного уровня самоконтроля;
г) "нереалистический" оптимизм по отношению к самим себе;
д) "нереалистический" оптимизм по отношению к будущему в общем;
е) "ненормальная" веселость.

Каков будет ваш выбор: иметь подобные иллюзии или придерживаться "жестокого реализма" и умереть раньше чем эти заблуждающиеся глупцы"?

«Таким образом, утверждение «Кто-то положил под стол бомбу с часовым механизмом» не является бессмысленным, даже если никто и не заглядывал под стол. Весьма велики шансы, что кто-нибудь туда заглянет, если произнести это утверждение вслух. Вероятно, заглянул бы каждый… Это утверждение остается «неопределенным» в отрезок времени между моментами его произнесения и тщательной проверки под столом. Затем оно становится либо «истинным», либо «ложным». Поняли? Неаристотелевская логика имеет дело с экзистенциально-операциональными вероятностями. Аристотелевская логика имеет дело с определенностями, и, ввиду того что на протяжении всей нашей жизни этих определенностей нам не хватает, аристотелевская логика подсознательно программирует нас на выдумывание фиктивных определенностей. Эта погоня за фиктивными определенностями, по моему мнению, лежит в основе большинства идеологий и почти всех религий нашей планеты.»

«Люди веками убивали друг друга в жестоких войнах и революциях и продолжают это делать — и все это во имя идеологий и религий, которые, если их суть представить в виде предложений, не выглядят для современной логики ни истинными, ни ложными. Это бессмысленные предложения, которые могут казаться осмысленными лишь лингвистически неграмотному человеку. (Например, значительная часть данной книги посвящена тому, чтобы показать вам: любое предложение, которое содержит в себе невинное слово есть («является»), содержит в себе также и некий скрытый изъян.»