Собрание сочинений в 30 томах. Том 18. Раннее

Преображенскую заставу нельзя было узнать. Ещё не была досказана речь, а обезумевшие – наши, советские! – люди уже неслись в сберкассы, на бегу выворачивая из карманов сберкнижки; звенели стёкла разбиваемых зеркальных дверей; в густой духоте магазинов качались от прилавка к прилавку толпы вспотевших яростных мужчин и женщин, разбиравших всё, что можно было положить на зубы, – от свежих золотистых батонов до запылённых пачек горчицы.

Однако дух спартанской доблести, дух республиканского Рима курился в комнате ровесников Октября. Даже не гнев, а отвращение вызывало у них это свино-человеческое месиво в магазинах. И они – жили среди этой тёмной толпы? И эта толпа, как и они, смела называться гражданами Союза? Т е х, внизу, на улице, и выше, на площади, было много, ужасно много, но их, идейных, тоже были миллионы, – и на первой линии фронта должны были сказать своё слово э т и, а не т е.

И оказывается: для того чтобы уехать поскорей, поверней и потеплей, - совсем не к теплушкам, не к составам надо идти, не по путям бродить, как делает железнодорожный новичок. Волки таких переездов знают, куда идти - в диспетчерскую!

На первой двери будет написано: «Вход посторонним воспрещён». Толкай эту дверь и иди! На второй будет старая закопчённая надпись: «Служебный вход». Он самый, толкай дверь! На третьей: «Вход категорически воспрещён». Так, так! ты на верном следу. Даже если бы череп увидел и скрещенные кости - не робей, нажимай на дверь! А когда проникнешь сквозь самую последнюю и самую грозную из дверей, то с умилением услышишь здесь и плач младенцев, и материнские колыбельные, увидишь и бородачей с непременными мешками, и таких же солдат, как ты, и тем более командиров. Ты вошёл теперь в то место, где рождается движение поездов.
<...>
Но - и поезд поймал, и пустили тебя в теплушку, и печка тут накалена, и уже стучат колёса под вагоном - что ж, можно дозволить себе распариться и разложиться на полу спать? - упаси тебя Бог. Ещё одно правило скоро узнаешь на горьком опыте: упустил поезд - не горюй, а влез в поезд - не радуйся. В уютной теплушке, лёжа на грязном полу, не забывай, что сухой паёк у тебя - только на три дня, а командировка -только на восемь. На каждой остановке поднимайся и высматривай: не приглушили ли топку у паровоза? не отцепили ли его вовсе? И что делается на других путях? И тогда ты поймёшь, что поезд, который считался срочным на
прошлой станции, - на следующей может стать вовсе и не срочным. И тогда ты схватишь свой портфель и свой вещмешок - и выкатишься, выбросишься из приютливой теплушки на колкий снег и побежишь с расстёгнутой шинелью, скользя по льду, за отходящим поездом. На переходную площадку отходящей цистерны бросишь своё добро и повиснешь на поручнях сам.