Розенкранц і Ґільденстерн мертві

Розенкранц.

– В чем вы специализируетесь?

Актер.

– Трагедии, сэр. Убийства и разоблачения, общие и частные, развязки как внезапные, так и неумолимые, мелодрамы с переодеванием на всех уровнях, включая философский. Мы вводим вас в мир интриги и иллюзии... клоуны, если угодно, убийцы – мы можем вам представить духов и битвы, поединки, героев и негодяев, страдающих любовников – можно в стихах; рапиры, вампиры или то и другое вместе, во всех смыслах, неверных жен и насилуемых девственниц – за натурализм надбавка, – впрочем, это уже относится к реализму, для которого существуют свои расценки.

Потому что тогда ты уже беспомощен, верно? Запихнутый в ящик, и ты уже там навсегда. Даже если учесть, что ты мертв, все равно неприятная мысль. Особенно если ты по-настоящему мертв. Вот представь - представь, что я запихиваю тебя сейчас в ящик, - что ты предпочтешь: быть живым или мертвым? Конечно, живым. Потому что жизнь в ящике лучше, чем не жизнь вообще. По-моему. По крайней мере есть шанс. Лежишь себе и думаешь - ладно, по крайней мере я жив. Кто-нибудь все-таки придет и постучит и скажет: выходи. (Стучит кулаком по полу.) Эй ты, как тебя там! Вылезай!

– Свобода передвижения, слова, импровизации – и все же... И все же тюрьма. Ибо границы этой свободы определены неподвижной звездой, и все наше перемещение – лишь небольшое изменение угла по отношению к ней; мы, конечно, можем ловить момент, наслаждаться на все сто, шнырять туда-сюда, но, как бы мы ни вертелись, круг замыкается, и оказываешься лицом к лицу с тем неизменным обстоятельством, что мы, Розенкранц и Гильденстерн, снабженные письмом от одного короля к другому, просто-напросто доставляем Гамлета в Англию.

Человек, прерывающий свое путешествие из одного места в другое в третьем месте, лишенном названия, отличительных признаков, населения и вообще значения, видит единорога, который пересекает его тропинку и исчезает в лесу. Это поразительно уже само по себе; но известны случаи еще более таинственных встреч - и - уж во всяком случае, есть масса способов объяснить это просто как фантазию. Но - "Господи, - восклицает вдруг человек, оказавшийся рядом, - я, кажется, сплю, потому что я видел единорога". Что сообщает происходящему уже довольно тревожный оттенок. Третий же свидетель уже не просто усиливает тревогу - он как бы расширяет реальность происходящего, растягивает ее, делает ее тоньше; а четвертый свидетель - еще тоньше, и чем больше свидетелей, тем скорей это становится столь же тонким, как реальность, или тем, что называется общественным мнением... "Смотрите! Смотрите! - восклицает толпа. - Лошадь со стрелой во лбу! Какой-то охотник принял ее за оленя".

ROS (cutting his fingernails ) : Another curious scientific phenomenon is the fact that the fingernails grow after death, as does the beard.
GUIL: What?
ROS (loud ) : Beard!
GUIL: But you're not dead.
ROS (irritated ) : I didn't say they started to grow after death! (Pause, calmer. ) The fingernails also grow before birth, though not the beard.
GUIL: What?
ROS (shouts ) : Beard! What's the matter with you? (Reflectively. ) The toenails, on the other hand, never grow at all.
GUIL (bemused ) : The toenails never grow at all?