Учитель фехтования

Поединок двух бывалых противников может длиться вечно… И тогда Случай, этот мастер разрешать ситуацию самым непредвиденным способом, кладет поединку конец, рано или поздно заставляя одного из противников совершить ошибку. Значит, единственный выход — максимально сосредоточиться, откладывая вмешательство Случая до того момента, когда ошибку допустит противник. Остальное, друзья мои, — пустые мечты.

(с) Артуро Перес-Реверте, "Учитель фехтования"

— Пистолет не оружие, а уловка жалких трусов. Если один человек хочет убить другого, он обязан делать это лицом к лицу, а не издалека, будто жалкий разбойник.

(с) Артуро Перес-Реверте, "Учитель фехтования"

Раб лишь тот, кто ждет чего-то от окружающих. Быть может наша общая ошибка именно в этом. Тот, кому ничего ни от кого не нужно, остается свободным.

«В памяти каждого мужчины дремлет горькое и нежное воспоминание о какой-нибудь женщине».

"Летом 1868 года в заговорах, казалось, принимали участие все кому не лень."

"На самом деле важна последняя битва на пороге вечной темноты, когда единственный свидетель — ты сам."

- Да, я знаю, что вы думаете. Вы из тех, кто повсюду чувствует себя чужаком. Если бы Христос сказал вам: "Оставь всё и следуй за мной", - вы, я полагаю, сделали бы это безо всякого труда. Нет ничего на свете, что бы вы боялись потерять.

• Есть, выша светлость: мои любимые рапиры. Их я не уступлю никому.

- Вы правы, маэстро. Это я должен извиниться перед вами. С другой стороны, вы всегда недолюбливали прогресс...

• Да, ваша светлость. Всю свою жизнь я старался быть верным себе, только и всего. Нельзя забывать, что есть вещи, ценность которых не уменьшается с течением времени. Всё остальное - сиюминутные веяния, изменения, капризная мода. Одним словом, вздор.

Фехтование - как причастие, - произнёс он с улыбкой, - приступать к нему надо очистив тело и душу. Стоит нарушить неписаный закон - и наказание неизбежно.

— Разве это справедливо?
Она мягко улыбнулась.
— По отношению к мужчинам все справедливо, дон Хайме.
— Звучит жестоко, сеньора!
— И искренне.
Дон Хайме посмотрел на нее задумчиво.
— Донья Адела, — произнес он неожиданно серьезно, с такой обезоруживающей простотой, что его слова прозвучали без малейшего оттенка светскости. — Я отдал бы все на свете, чтобы иметь возможность собственной рукой написать вызов и отправить секундантов к тому человеку, который вложил в ваши уста столь горькие слова.

Внезапно его взгляд задержался на цитате, которую он сам подчеркнул карандашом несколько лет назад:
…Все его чувства достигли напряжения, которого он не ведал ранее. Он познал самые разные проявления жизни; умер и воскрес, любил до самозабвения и был навсегда разлучен со своей возлюбленной. И вот к рассвету, когда первые робкие лучи рассеяли сумрак, в его душе воцарился мир, и забытые образы предстали перед ним ярко и отчетливо…

Во время поединка с боевым оружием привычные правила и законы часто теряют свое значение; в этом случае не следует отвергать никакие действия, необходимые для защиты, если только они не противоречат законам чести

- Вы поздно родились, дон Хайме, - сказала она спокойно. - Или же просто не умерли в надлежащий момент.

• Как странно, что вы мне такое говорите.
• Что именно?
• О смерти в надлежащее время. - Дон Хайме потупился, словно принося извинения за то, что он еще жив. Беседа казалась ему забавной, однако было очевидно, что все это говорилось всерьез. - В нашем веке умереть в надлежащее время становится все сложнее.

В памяти каждого мужчины дремлет горькое и нежное воспоминание о какой-либо женщине.