Adventures in Human Being

В припадках нет ничего священного, но вот в отношениях между врачом и пациентом есть.

Большинство моих пациентов с этим синдромом – девочки-подростки, находящиеся практически в неразрешимой ситуации: они вынуждены разрываться между надеждами родителей и требованиями сверстников; при этом их изводит тревога, частично связанная с тоской по ушедшему детству, а частично – с поиском взрослой самоидентичности.

Об офтальмологии нередко думают как о смеси мистики и закапывания лекарства в глаза четыре раза в сутки

.. когда я пристально разглядываю глазное дно, мне кажется, что я смотрю на ночное небо через монокль

Очевидці розповідали, що він без вагань зробив крок із мосту назустріч смерті - так наче впустив щось цінне й хотів його дістати.

Жизнь – это чистое пламя, и мы живем благодаря невидимому
солнцу внутри нас.

Мы,млекопитающие,у которых матка заполняется амниотической жидкостью,носим море внутри нас.

Согласно психологии эстетики, предмет воспринимается в качестве произведения искусства не потому, что он красивый, а потому, что он пробуждает широкий спектр эмоций: замешательство, удивление, отвращение и даже смущение

«Все, что заканчивается даром, никогда не кончится».

В 19 лет я впервые взял в руки человеческий мозг. Он был серым, твердым, по-лабораторному холодным и более тяжелым, чем я ожидал. Его поверхность, гладкая и скользкая, напоминала выловленный из воды камень, опутанный речными водорослями. Я до ужаса боялся, что мозг выскользнет у меня из рук и расшибется о кафельный пол.

Зцілитись означає не врятуватися від смертності, а повернутися до неї: нас відпускають на волю, туди, де є можливості для старіння й зміни.
Кетлін Джеймі, Frissure

На моєму примірнику книги Берджера "Катаракта" на звороті надруковано відому сентенцію Вільяма Блейка: "Якби двері сприйняття були чисті, усе стало б перед людиною таким, як воно є, - нескінченним".

Мало кто обладает привилегией быть одинаково тепло встреченным у колыбели новорожденного и в доме престарелых, у роскошной постели умирающего и в грязной гостиной. Моя профессия - это как ключ, отпирающий те двери, которые обычно закрыты.

Я совершаю путешествие по телу, когда слушаю легкие пациента, обследую его суставы или смотрю в его зрачки. В это время я думаю не только о конкретном человеке и его анатомии, но и об анатомии всех людей, которых я когда-либо осматривал. У каждого из нас есть любимые места: они напоены смыслом, и мы испытаем к ним нежность или почтение. Для меня таким местом стало человеческое тело: каждый его сантиметр пробуждает во мне яркие воспоминания.

Я был согласен с Гордоном: анатомия слишком удивительна и важна, чтобы прятать ее или делать доступной только специалистам.

Как и опоры моста, своды стопы очень важны: без них стопы не смогли бы выдерживать вес тела.