Цитаты из книги Аид, любимец судьбы

Самые страшные раны, невидимка, оставляет собственная глупость.

Нельзя любить то, что у тебя вечно за плечами. И поклоняться тому, о чем совсем не знаешь.

Он наконец услышал ту, которая стояла у него за плечами. Он узнал сына, который швырнул молнию. Он испугался. Он потянул к себе свое оружие, чтобы разить им.

Аж дыхание затаил. – Удержишь меня? Что, дядя? А как ты думал.

– Это суровый брат Зевса, Аид… – Молчите, сестры… хуже будет… – Он страшен в гневе… – Он и без гнева страшен… – Да? А мне кажется, вполне так себе ничего. – Молчи, дура!

«Ничего. Все рассчитано. Я знал. Главное – век…»

«Так». «Почему не ликуешь?» «Не умею».

– Знаешь, почему я позвал тебя? А не Зевса, которого считают главным? – Боишься молний? – Каких? Этих, которые Циклопы ковали? – Крон сплюнул под ноги свое презрение – то ли к молниям, то ли к Циклопам. – После того, что ты там, в пещере видел – мне бояться? Да потому что только ты там умеешь слушать. И понимать. Потому что только ты там не на месте. Потому что ты один…

Время – ненасытная и неразборчивая тварь. Если уж заглотнет – попробуй, отбери…

– Я кладу в чашу лаву – и пусть в ней отразится мрак подземного мира, мира ужаса и печали, которым владеть тому, кому выпадет этот жребий. Ему быть властителем душ усопших и призраков памяти, всех сокровищ земных недр и всех чудовищ, что таятся во мраке…

– Я опускаю в чашу кварц – и пусть в нем слышится шум великого моря, что омывает наши берега, в которое текут ручьи и реки, – удела того, кто вынет этот жребий. Быть ему гонителем волн и колебателем вод. Жизни всего смертного и бессмертного, что плавает в воде…

– Я опускаю в чашу гранит – и пусть он будет символом небес и гор, которые поднимаются к небесам, и суши, над которой будет властвовать тот, кто вынет этот жребий. Быть ему обладателем главного удела, носить имя Бога-Отца, Тучегонителя. Жизнь смертных и бессмертных, травы и живые твари…

Мудрым считают не того, кто первым понимает – того, кто первым произносит вслух.

Жалость – тоже внутренняя свобода. Как любовь и дружба. Это умение отдавать, а отдавая – всегда обретаешь взамен.

Молодость хороша уже тем, что умеет играть. Старость умеет только выживать и сражаться.

Поражение. Блюдо, обильно приправленное горечью бессилия и яростью от сознания того, что этого не может быть.

Говорят, что победа пьянит – поражение пьянит хуже. Оно бьет в голову без веселья, шумит, как молодое вино в мехах, раскачивает мир и под конец сжимает виски торжественной болью похмелья.

Слушать свою судьбу умеют еще более немногие, чем видеть ее… – Почему? – Потому что они слишком хотят все сделать по-своему. Слишком себялюбивы, чтобы слышать мой шепот. Слишком горды, чтобы следовать советам и искать окольные пути. Они умеют только бороться… как твой отец.

Разве жить обязательно нужно для чего-то? Можно ведь – потому что просто нет другого выхода.

Выбирать надо умеючи. Различать необходимость с жестокостью. Свое желание – с долгом. Но если бы все всегда выбирали только необходимость или только долг – это была бы скучная игра.