Кодекс порядочных людей

Когда любезный незнакомец услышит от вас, что вы торгуете только за наличные, вы оцените его кредитоспособность по выражению его лица.

Если вашей кухарке обещано не только жалованье, но и стол, она, разумеется, получит право взимать с вашего бульона налог в пользу гренадера, нуждающегося в подкреплении своих слабых сил.
Это еще не беда. Это жертва, принесенная любви. Беда в том, что недостающий объем бульона она возместит водой, зачерпнутой прямо из Сены.

Всякому ремеслу надобно обучиться: ученикам нужно давать самые легкие задания, чтобы они не могли ничего испортить, а затем, если они делают успехи, постепенно ставить перед ними задачи более сложные. Мелкие воришки — это как раз и есть ученики воровского цеха.

Если вы продаете лошадь, будьте осторожны: посмотреть на нее явится юноша в сапогах со шпорами и с хлыстом в руке; он уведет вашу лошадь с собой. Не волнуйтесь, спустя три часа вы получите ее назад.
Юноша отыскал у нее серьезный изъян; зато он покатался по Булонскому лесу.

"Правительства объявляют банкротства точно так же, как простые смертные; при этом им галеры не угрожают."

"На свете нет ничего драгоценнее кредита. Благодаря займам неравенство состояний отменяется, богатство обращается в химеру, великие уравниваются с малыми. Тот, кто взял взаймы, в одно мгновение становится богаче того, у кого он взял взаймы; заемщик, будь то конституционное правительство или абсолютный монарх, не рискует ничем, зато выиграть может очень много."

"Все дело в том, что на свете есть великое множество дураков, и добрая половина вещей в подлунном мире производится в расчете на них."

"Управлять одним человеком ничуть не легче, чем десятью; для этого надобно быть ничуть не менее тонким политиком. Комнатная дипломатия так же сложна, как и любая другая."

Нынешние законы составлены так, что предоставляют нам тысячу способов ускользнуть от наказания; когда бы граждане имели право защищаться сами, нам бы не поздоровилось. Благословим же законодателя, который провозгласил, что прежде чем нас покарать, надобно доказать, что мы в самом деле виновны.

Когда журналист торгует своими похвалами, это подлый обман: ведь как бы знаменит ни был этот журналист, сотня его строк стоит куда меньше сотни наших су.

Есть разряды общества, осужденные быть предметом насмешек: таковы врачи и нотариусы, прокуроры и судебные исполнители, нормандцы и гасконцы и проч. Люди эти никогда не обижаются на насмешки и не возражают против них; да и как возразишь с набитым ртом?

На бульварах есть два завсегдатая, известные всем и каждому. Один ковыляет на костылях, левая нога на перевязи; не волнуйтесь, он хром не более, чем мы с вами. Недавно выдал замуж дочь; дал за ней восемьдесят тысяч франков.
Другой недурно одет, прогуливается неторопливо и говорит важно: «Я прошу милостыню!» Недавно купил землю в Провансе. Теперь может избираться в палату.

Надо признать, что во Франции научились превращать пустые слова в источник дохода. Нынче всё сводится к одному, во всём видят большую или меньшую продуктивность; осталось только понять, какого рода этот продукт? Из чего он делается? В этом-то и загвоздка.

В 1817 году привратник министерства внутренних дел ответил одному бедолаге, который в час ночи требовал у него свою шляпу со словами: "Сударь, она совсем новая", - "Новые шляпы, сударь, кончаются после одиннадцати".

Лотерея доводит до самоубийства большее число людей, нежели нищета; ее неизбежные спутники — отчаяние и смерть.

Свадьба и похороны — два случая, когда человек, имеющий философию, веру и принципы, обязан беречь деньги.
Между тем в обоих этих случаях от вас ожидают наибольшей щедрости, потому что страсть чуждается расчетов, а вы пребываете в первом случае во власти радости, во втором — во власти печали. А ведь печаль и радость — два главных человеческих чувства; все остальные из них вытекают.