Какие же они все дети! Своими вопросами они бесят меня и сводят с ума. Но я не вправе выказывать слабость. Овцы – отнюдь не покорные безобидные существа, как в идиллических пасторалях. Это вам любой селянин подтвердит. Овцы хитры, порой жестоки и патологически глупы. И у снисходительного пастыря нередко дерзки и непокорны. Поэтому я неизменно с ними строг.

Некоторых людей невозможно понять, до них не достучаться.

Хоть и имеет диплом богослова, а ему еще учиться и учиться. И моей глупой дочери тоже. В институтах ведь жизни не учат, верно?

Обществу негоже совать свой нос в чужие дела.

Исподнее из красного шелка, – усмехнулась она, заметив мой удивленный взгляд. – Наверное, думаешь, что я – старая дура. А мне нравится это белье. Я уже так долго хожу в трауре… как только надену что-нибудь приличное, сразу кто-то умирает. Поэтому я, кроме черного, ничего теперь и не ношу. – Она засмеялась. – А вот нижнее белье – другое дело.

В городках тон всему обществу задает один человек – школьный учитель, владелец кафе или священник. Человек этот – сердцевина механизма, вращающего ход жизни. Как пружина в часах приводит в движение колесики, что крутят другие колесики, заставляют стучать молоточки и перемещают стрелки. Если пружина соскочит или сломается, часы остановятся.

Мимолётность - вот что отчасти восхищает меня.Столько труда, любви, искусного мастерства вкладывается в удовольствие, которое длится всего-то мгновение и которое лишь немногие способны по-настоящему оценить.

Если и есть на земле уголок, хоть чуточку нуждающийся в чарах магии... Старые привычки не умирают. И если вы однажды занимались исполнением чужих желаний, этот порыв никогда не оставит вас.

Напоследок глоток кальвадоса из горячей чашечки; ощущение такое, будто во рту взорвались цветы.

Старые привычки не умирают.

Мы все меняемся. Мы ожили. Как старые часы, которые долгие годы показывали одно и то же время.

«Никому нельзя доверять. Даже себе.»

Дьявол труслив; он не показывает своего лица. Он не имеет сущности, распылен на миллионы частичек, коварными червоточинами проникающими в кровь и душу.

Щедрые люди щедры во всём.

Я продаю мечты, маленькие удовольствия, сладкие безвредные соблазны, низвергающие сонм святых в ворох орешков и нуги...

- сразу видно ты любитель арахиса, - говорю я серьёзно, ведь покупка конфет серьёзное дело

Но когда тебе шесть, мир полон особого очарования.

Счастье. Невзыскательное, как бокал шоколада, или непростое, как сердце. Горькое. Сладкое. Настоящее.

Как же просто причинить боль себе и другим.