Исторические очерки вместо биографии
Павленко Н.И. Екатерина Великая. — М.: Молодая гвардия, 1999. — 495[1] с., ил. — (Жизнь замечательных людей; Сер. биогр. Вып. 759). — Тираж 5.000 экз.
Эта книга выдержала уже несколько изданий, но в чём причина её популярности — для меня остаётся загадкой. В целом она сравнительно доброкачественная, поскольку автор — серьёзный историк советской закалки. Вот только биограф из него, на мой взгляд, никудышний. Но написал ведь он как-то целую серию биографических книг для ЖЗЛ? И подвизался в этом деле аж 41 год, начав в 1975 г. с Петра I и закончив в 2016 г. Лефортом. Выходит, что терпение и труд всё перетрут?
Биография вообще жанр сложный, а биография такой яркой и многогранной личности, как Екатерина II, ставит перед историком, будь он хоть семи пядей во лбу, сложнейшие технические проблемы. Главная из них в том,что материала слишком много. Что отбросить? О чём рассказать читателю? И как организовать отобранный материал? От решений, принятых историком, будет зависеть качество его книги.
Павленко работал над книгой о Екатерине в 1990-х гг., то есть уже после падения коммунистического режима и распада СССР, но всё-таки руководствовался чисто советским принципом отбора материала: приматом общественно-политического над личностным. Что ж, привычка — вторая натура... Хуже другое: с выстраиванием единого повествования Павленко не справился. Написанная им квази-биография фактически распадается на две отдельные книги, несколько искусственно соединённые под одной обложкой и обозначенные как две части.
Часть I (65% общего объёма, с. 12—318) названа «Под скипетром Екатерины» и представляет собой обширный очерк из десяти глав, рассказывающий о героине книги как правительнице (в хронологическом порядке, который делает неизбежным включение в текст основных биографических вех). Более точным для этой части было бы название «Екатерина как политик». Жизнь этой государыни, как известно, чётко делится на две половины: 33 года до восшествия на российский престол (1729—1762) и 34 года царствования (1762—1796). Павленко всей первой половине жизни своей героини отвёл жалкие 30 страниц (с. 12—41), что в высшей степени характерно для его системы приоритетов. Далее изложение не столь беглое и конспективное, но всё-таки время от времени преподносит читателю сюрпризы: некоторые сюжеты всплывают слишком уж неожиданно. Например, на с. 90 внезапно обнаруживается,что Екатерина состоит в переписке с Вольтером. Бог весть, когда и как эта переписка завязалась: автору это не интересно. Равно как и то, когда и при каких обстоятельствах принцесса ангальт-цербстская, будущая российская императрица, овладела в совершенстве французским языком. И такие примеры не единичны. Совершенно вынесена за скобки (приберегается для второй части) личная жизнь Екатерины, но отдельные её проявления всё же иногда всплывают, вызывая у неподготовленного читателя недоумение (например, Зорич появляется сразу в роли «отставного фаворита», с. 228).
Часть II (35% общего объёма, с. 320—483) названа «Екатерина и её окружение». Она состоит из шести небольших очерков-глав:
Глава XI.Императрица
Глава XII.Фавориты
Глава XIII.Григорий Александрович Потемкин Таврический
Глава XIV. Екатерина Романовна Дашкова
Глава XV. Никита Иванович Панин
Глава XVI. Александр Андреевич Безбородко
Заметьте: нумерация глав второй части не особая, а продолжает нумерацию глав первой части (наивная попытка создать иллюзию целостности книги). На самом деле вторая часть практически независима от первой, и её вполне можно было бы издать отдельно.
Теперь поговорим о достоверности повествования.Главная добродетель любого историка — корректные ссылки на источники. У Павленко ссылок много, но время от времени он почему-то «забывает» их давать. Причин тому может быть две. Во-первых, с помощью этого приёма историки традиционно вводят в текст недостоверный, апокрифический материал (если сослаться на источник заведомо «не авторитетный» в профессиональных кругах, то будет стыдно перед коллегами, поэтому лучше ссылку не давать). Во-вторых, отказ от ссылок, хотя бы и частичный, существенно облегчает историку работу: без них дело движется быстрее и веселее. Взять, к примеру, описание путешествие Екатерины в Крым (с.232—237). Шесть страниц текста, и ни одной ссылки. Ну славно же!
Нет, серьёзно: в данном случае отсутствие ссылок я склонен извинить. Хуже, когда Павленко начинает кого-то порочить, не ссылаясь на источник. Выглядит это так:
... Утопичность масонских идей ярче всего продемонстрировал сам Новиков: после выхода из заточения в Шлиссельбургской крепости он устроил обед, на котором присутствовал и его крепостной слуга, деливший с барином тяготы жизни в крепости. Спустя некоторое время Новиков продал слугу за две тысячи рублей.(с. 283)
Может, и продал: такие вещи делались. Но не исключено, что эта история — просто клеветническое измышление, запущенное в циркуляцию каким-нибудь личным врагом Новикова. Я очень хотел бы знать источник сюжета, но Павленко в очередной раз «забыл» дать ссылку. Из чего следует, что источник мутный, и весьма вероятно, что мы имеем дело не с историческим фактом, а с байкой.
Вообще Павленко байки обожает, и заходит иногда очень далеко. Перечислив «зарегистрированных источниками» фаворитов Екатерины, он не удовлетворён и рассказывает нам, до кучи, ещё и «семейное предание о происхождении фамилии Тепловых»:
Однажды Григорий Николаевич, родоначальник Тепловых, будучи истопником, принес дрова, когда императрица лежала в постели.«Мне зябко», — пожаловалась она истопнику. Тот успокоил, заявив, что скоро станет тепло, и затопил печь. Екатерина продолжала жаловаться, что ей зябко. Наконец робкий истопник принялся лично обогревать зябнувшую императрицу. С тех пор он и получил фамилию Теплов.(с. 355)
Зачем историку, оставившему за рамками книги множество интереснейших фактов, понадобилось рассказывать нам этот сальный анекдот, не имеющий даже тени правдоподобия? Неужели великая государыня, так много сделавшая для своей страны, не заслужила элементарного уважения?
«Сколько в этой истории истины и сколько вымысла — сказать трудно», — заявляет Павленко. Между тем биография Григория Николаевича Теплова (1717—1779) прекрасно известна: человек был заметный, в перевороте 1762 года принял самое деятельное участие. В истопниках никогда не бывал, служебную карьеру начал в 1736 г. с должности переводчика Академии Наук. Как видно, у Павленки просто память отшибло («здесь помню, здесь не помню»). Да ещё и язык чесался от неудержимого желания рассказать похабный анекдот.
Проблемы с памятью обнаруживаются у Павленки многократно,местами он даже путается в общеизвестном. Приведу самые яркие примеры.
• Оренбургского губернатора Рейнсдорпа Павленко упорно именуетРейнсдорном (трижды на с. 147, и ещё раз на с. 148).
• Надпись на пьедестале «медного всадника» Павленко передаёт так: «Екатерина Вторая Петру Первому» (с. 311). Кто был в Питере у знаменитого памятника, тот помнит, я надеюсь, что надпись там несколько иная.
Как видим, Екатерина отнюдь не лезла наперёд (и это очень важная черта её имиджа).
• Про Никиту Панина сказано, что он «начал службу с нижних чинов в конногвардейском полку, вручившем в 1741 году скипетр Елизавете Петровне» (с. 447). Переворот 25 ноября (6 декабря) 1741 г. был делом гренадерской роты Преображенского полка. А у Павленки двойной курьёз: он не просто перепутал полки, он ухитрился приписать свержение немецкой Брауншвейгской фамилии самому благонадёжному полку (в конногвардейцах служило множество остзейских немцев).
• «После смерти Анны Ивановны Бестужев предложил Бирону стать регентом Иоанна Антоновича и, проявив незаурядную настойчивость, достиг своего» (с. 445). То есть Анна, умирая, не назначила регента? И Бирон, с наущения Бестужева, узурпировал власть в России? Более дикой глупости даже и придумать трудно. В реальной истории Бирон стал регентом на законном основании, в силу завещания Анны. И конечно, он был регентом Российской империи. А «регент Иоанна Антоновича» — титул, изобретённый историком Павленко.
Крайне возмутило меня высказывание Павленки о разделе Польши. Обратите внимание на последнюю фразу.
По первому разделу Россия получила восточную часть белорусских земель, где проживало родственное русским население. Именно поэтому действия России в данном случае не заслуживают нравственного осуждения. Это признавал и Фридрих II: «Я знаю хорошо, что у России много прав так поступить с Польшею, но нельзя того же сказать об нас сАвстрией». Что касается последних, то они прибрали к рукам коренные польские земли: Австрия — Галицию, Пруссия — Поморье и часть Великой Польши.(с. 139).
Оказывается, Галиция — «коренная польская земля»! И это написал этнический украинец! Боже мой, какой позор! Несколько поколений галицких князей, потомков Ярослава Мудрого, в гробах перевернулись.
Есть у Павленки проблемы и с русским языком. Не всегда просто понять, что он, собственно, хотел сказать. Вот отзыв о княгине Дашковой: «Личность её имела бы ещё большую притягательную силу, если бы она не стремилась стать лучше, чем была на самом деле» (с. 441).
В общем, я остался очень недоволен этой книгой. Читать можно, и местами даже занимательно. Однако с этим автором надо всё время держать ухо востро.
35 понравилось
