Память льда. Том 2

— Не в боевых навыках дело, — прохрипел Каллор. — Это должна была быть освободительная война…
— Не будь глупцом, — пробормотал Рейк.

— Нет, я понимаю. В Первом Сыне нет ничего, кроме отчаяния. Без него…
Он ничто.

— Чужеземец приказал своим солдатам высадить ворота Лагеря Тулар. Он потребовал, чтобы жители вышли и сражались. За своих детей…
— И он убедил их?
— Сударь, он держал в руках то, что осталось от ребёнка из Лагеря Сэнар. Враги, сударь… паннионцы… кто-то уже начал есть этого ребёнка…
Карнадас встал позади юноши и положил руки ему на плечи.
— Он их убедил, — подытожил Итковиан.

— Эти вещи вообще не обсуждаются, Смертный меч. Ты — то, что ты есть…
— Я — капитан караванной охраны, и в этом — весьма хорош. Когда трезв, разумеется.
— Ты — мастер войны, во имя Владыки Лета…
— Назовём это увлечением.

Солдатам выдают доспехи, чтобы прикрыть тело, но броню, защищающую душу, они должны ковать сами.

В мире, полном ям и ловушек, всегда приходится балансировать по самому краю, двигаясь осторожными шажками. Только глупцы надеются перепрыгнуть ямы. Но глупцы долго не живут.

Его боль должна прекратиться.
А кто спасёт меня?

— Я слышал, ваша малазанская армия на западе отсюда присоединяется к этой насмерть проклятой войне. Почему?
— Временное отклонение. У нас кончились враги.

Воспоминания - тканые ковры, скрывающие под собой каменные стены. Скажите мне, друзья мои, нити какого цвета вам более по вкусу, а я, в свою очередь, расскажу о пристрастиях вашей души.

- Амбициозный человек сей Скворец.

• Вовсе нет, даруджиец. И в этом вся суть. Он стал бы отличным императором, как по мне. Нежелание браться за работу - лучший признак.