Цитаты из книги Память льда. Том 2

Вина, Серебряная Лиса, — самое острое оружие. Она способна до неузнаваемости изменить прошлое, наполнить его фальшивыми воспоминаниями, породить ложную уверенность и сделать человека одержимым.

«Ничто так не поддерживает преданность, как сытый желудок, и ничто так не способствует предательству, как урчание голодного живота»

Жаловаться на своих офицеров — жребий любого солдата. Каждый изгвазданный в грязи пехотинец — мастер гадать задним числом и великий стратег постфактум.

Если только можете, дорогие мои друзья, старайтесь не оказываться в осаждённом городе.

Когда кто-то требует от меня следовать одному пути, мои инстинкты сразу говорят — делай всё наоборот. Не ты один тут любишь ворошить навоз.

— Боги, — шёпотом простонала деревянная фигурка, — зачем мы это делаем? — Затем, что это весело?

Больной он. Ему в мысли боль гвозди заколачивает, а это не хорошо. Совсем не хорошо.

Взяв на себя подобную ответственность, мы станем правителями, а чтобы успешно управлять, мы должны захватить.

Мы боремся против порядка и железной руки, которая должна за ним скрываться, лишь потому, что эта рука — не наша.

Теперь я понимаю тебя, Рат’Фэнер, но понимание не означает прощение. Справедливость в том, чтобы не колебаться в наказании.

Месть поднесла зеркало ко всякой жестокости — и в отражении понятия добра и зла размылись, утратили всякий смысл.

Одинокая, коленопреклонённая фигура — казалось капитану — заключала в себе всю усталость мира.

Урок оказался тяжёлым, его было сложно усвоить, но правда была такова: в мире существовали разумные создания, которые эксплуатировали достоинства других. Их сострадание, любовь, веру в семью и род. Эксплуатировали и осмеивали.

Значит, придётся стать осью, центром вращения. И такое положение требует неимоверного самомнения, непоколебимой веры в собственные силы. Увы, на это я способен меньше всего. Разъедаемый сомнениями, скептицизмом и всеми прочими качествами человека, у которого хронически не хватает цели в жизни.

Выходит так: либо мы все играем свои роли, которые предопределены и неизбежны, а значит, могут быть известны таким существам как Старшие боги; либо каждый из нас решает, совершать ему тот или иной поступок, и такое решение может иметь глубочайшие последствия. Не только для нашей жизни, но и для жизни мира… Всех существующих миров.

Солдатам выдают доспехи, чтобы прикрыть тело, но броню, защищающую душу, они должны ковать сами.

Малазанская империя мудра. Я нахожу это даром редким и драгоценным. И потому желаю ей — и вам всем — добра.

Капитан заметил, как Быстрый Бен достал из кошеля маленький камешек и положил на пол перед возвышением. — Я ещё, может, захочу потом сюда заглянуть, — сказал он и слабо, грустно улыбнулся Парану. — С Каламом…

— Я, кажется, из лучших побуждений совершила ужасную ошибку. — С добрыми намерениями это часто происходит, — прошептал он.

Думать о почти нечеловеческом мужестве, об отрицании смертных границ. Об этих «Серых мечах» — неподвижных, одетых в форму телах в дверных проходах и переулках. О тех, что продолжали сражаться вопреки всему. Не сдающихся ни перед чем. Заживо порубленных на куски.