De boodschapper

Дело сделано, он смачно хлопает меня по плечу, и мы смываемся, как настоящие воришки. Бежим и смеёмся. Вокруг нас такое густое ощущение счастья, что в него можно броситься и поплыть, как в солёной воде.
Этой ночью мы много смеёмся.
На пустой улице гулко отдаются наши шаги, и я не хочу, чтобы они затихали. Я хочу бежать, и хохотать, и быть счастливым ещё долго-долго. Хочу остановить это мгновение, миг счастья – и пребывать в нём вечно, будто в капсуле, далеко-далеко от мест, где я беспомощен и бессилен.
Но не будем о будущем. Сейчас мы просто бежим.
Мы бежим сквозь ночь и наполняем её своим смехом.

Честно говоря, я думаю, что Швейцар скоро умрёт. К этой мысли можно привыкнуть: в конце концов, семнадцать лет – серьёзный возраст для собаки. А вот как я отреагирую – не знаю. Наверное, Швейцар заснёт и не проснётся. Выскользнет из своего тела бесшумно и незаметно. А я встану на колени, уткнусь носом в вонючую тёплую шкуру и расплачусь. Я буду плакать и плакать, ожидая – а вдруг проснётся. Но он не проснётся. Тогда я его похороню. Вынесу наружу, чувствуя, как остывает тело, и наблюдая, как горизонт на заднем дворе падает вниз.