Цитаты из книги De boodschapper

Спасибо GingerGreen за книгу. Хоть немного "не мой язык" повествования и концовка смазана....Но история была интересной

Грабитель падает на колени.

— Какой же я придурок, — стонет он.

А я думаю: «Да, парень, это ты верно про себя сказал».

В глазах у неё загорается крошечная искорка надежды. Я нагибаюсь, чтобы моё лицо оказалось вровень с её. Мне очень хочется сказать: "Да, Анжелина, именно так. Я пришёл вас спасти". Но слова застревают у меня в горле. И я вижу, что молчание, которое вместо слов выливается у меня изо рта, почти затушило огонёк надежды, который я видел во взгляде девочки.

Beautiful women are the torment of my existence.

Короче, надо просто верить в себя. Вот и все.

В школе я зачитывался книгами, а нужно было учить математику и прочую фигню.

А она идет по улице, потом сворачивает за угол. И перед тем как повернуть, Одри останавливается — потому что знает, я стою и смотрю вслед. Она машет мне. Я машу в ответ. А потом она исчезает из виду.

Медленно.

И временами — очень болезненно.

Одри — меня — убивает.

Возможно, я действительно совлекаю с себя ветхого Эда Кеннеди ради нового человека, идущего к цели, а не прозябающего в стороне от дел. Возможно, однажды утром я проснусь и встану уже иным, а посмотрев вниз, увижу себя прежнего мертвым меж простыней. Я знаю: это будет во благо. Но откуда во мне столько печали? Разве не этого я хотел с самого начала?

Только нынешний нездоровый социум способен отказать индивидууму в утолении жажды знаний (об ограничении количества книг, выдаваемых в библиотеке).

Человеческое существо не должно быть настолько одиноко.

Трава на лужайке вспотела росой...

-Бесплатное пиво? - улыбаются они. -Кто ж от такого откажется! Я же говорил - блестящая, блестящая идея.

Похоже, на этот раз им строго-настрого наказали вести себя со мной прилично. Чтобы как-то это компенсировать, они постоянно ссорятся между собой.

— Почему? Почему они делают это со мной? В ответ Берни смеется: — Ты до сих пор не понял? — А что я должен понять? Старик долго всматривается в меня и наконец изрекает: — Они это делают, потому что могут.

«Наверное, там все индивидуально, — думаю я. — Мне вот карты прислали, потому что я играю в карты. А Дэрилу и Кейту, наверное, выдали вязаные шлемы. А желтоглазому парню — черную куртку и сварливый характер».

— Мы уже час здесь сидим. — Ну и что! Забыл! Это трудности, которые мы должны стойко переносить ради блага всего… Тут он принимается щелкать пальцами, требуя, чтобы я подсказал ему слово. — Человечества. — Именно. Спасибо, Эд. Ты молодец. Хорошая память. — Всегда пожалуйста. Еще чуть-чуть, и мы станем лучшими друзьями. Я прямо чувствую, как разряжается обстановка.

— Слушайте, плевать мне на этих блох! Где моя собака? С ней все в порядке? Парни в масках переглядываются, один смачно откусывает от пирога. — Послушай-ка, Дэрил, — замечает он по-светски. — Мне кажется, или в голосе Эда послышались неприятные нотки? Я бы сказал, что юноша говорит с нами… Тут поедатель пирога задумывается, подыскивая нужное слово. — Раздраженно? — Нет. — Сердито? — Нет. — Парень явно нашел подходящее: — Все гораздо хуже. Эд разговаривает с нами неуважительно.

Она ускоряется, ее поддерживает мужчина: «Вперед, Анни! Да! Да! Давай, моя девочка! Так им! Покажи им! Сделай ее, доченька, сделай ее, ты можешь!» Не знаю, как вы, но если бы мне такое орали, я бы пришел вторым из принципа.

Через некоторое время она говорит, что ей пора ложиться спать. Я уверен: про шоколадный торт Милла сегодня не вспомнит. А мне так хочется попробовать — хотя бы кусочек. Но уже почти девять, и, похоже, я не получу ни крошки этого замечательного кондитерского изделия. Мне, конечно, очень стыдно за такие мысли. Ну что ты за человек, Эд Кеннеди, строго пеняю я себе. Такой трогательный момент, а тебе лишь бы тортом обожраться.

«Как люди могут так жить? — вопрошаю я. — Как они выживают, когда с ними поступают вот так?» А может, я здесь именно поэтому? Потому что они больше так не могут.