старик погладил подбородок, несколько раз протянул свое «ммм» и, наконец, заявил, что любой Бог, в которого только стоит верить, с этим, безусловно, согласится. А если не согласится, то Соломон сам Ему все объяснит.

ну да есть разные точки зрения, а вот если голодаешь – тогда всего одна.

– Финт, тебе не понять уникальной договоренности между еврейским народом и Богом. – Старик оглянулся на Онана и добавил: – Мы таки не всегда друг с другом согласны.

– В паху малость жмет, – пожаловался Финт.
– Так не думай шаловливых мыслишек, пока не растянется, – посоветовал Иаков.

Задавать вопросы в большом городе - дело опасное.

Он их отыщет – отыщет всенепременно, – и душу из них вышибет, и в лаванде зароет…

В конце концов, присутствие полицейского укрепляет в тебе честность, так? А если они притворяются самыми обычными людьми, они прямо-таки подталкивают тебя совершить преступление-другое, скажете нет?

Если он и чудовище, то таким его сделали чудовищные преступления других. Железо на наковальне за молот не отвечает.

... потому что если уж оказался по уши в дерьме, так чего бы не пощупать вокруг, вдруг шестипенсовик подвернется.лайфхак

Финт сидел и глядел в пространство. Интересно, а если поместить Соломона в комнату, битком набитую законниками, многие ли из нее выберутся и в каком состоянии выползут за порог?

... если ты голоден и тебе пять лет от роду, у кого угодно побольше денег, чем у тебя.

Финт никак не мог сообразить, что же это за акцент такой. Он знал, что на свете бывают и другие языки, но, как порядочный лондонец, в глубине души их не одобрял, ведь всякий, кто не англичанин, понятное дело, рано или поздно окажется врагом.

А если не верить словам умирающего, чему тогда верить-то?

Есть разные степени доверия: кому-то он доверил бы шестипенсовик, а кому-то и жизнь

Ок, на кой-каких улочках, конечно, грязновато бывает. Пара-тройка дохлых собак, может, и труп старушки попадется, но так уж мир устроен, разве нет? Как говорится в Библии, своя грязь не колет глаз, верно?

Порою честность — сама по себе вознаграждение, наставлял Соломон, но Финт думал про  себя, что если к ней еще и деньжата прилагаются, то тоже отказываться не след.

Он в жизни не запускал руку в чужой карман. Ну разве что пару раз, если карман так откровенно оттопыривался, что что-нибудь непременно бы выпало, а он, Финт, живо бы подхватил - до земли бы не долетело.

– После того как моя жена погибла при погроме в России, а я бежал в Англию, прихватив одни только инструменты, я, завидев белые утесы Дувра, один, без жены, сказал так: «Господи, сегодня я в тебя больше не верю».
– А Бог что на это сказал? – полюбопытствовал Финт.
Соломон театрально вздохнул, словно затрудняясь с ответом, а затем улыбнулся:
– Ммм, Бог сказал: «Соломон, я все понимаю; когда передумаешь, дай мне знать».