Кроме того, в синагоге Соломон почитывал газеты, и порою в рубрике «Потери и находки» попадались печальные объявленьица о потере обручального кольца или ещё какой побрякушки. А такая ювелирка всегда ценится дороже, ну потому что это ж обручальное кольцо, так? — а не просто кусок желтого металла. Порою тут же маячили волшебные слова «Нашедшему гарантируется вознаграждение», а если правильно провести переговоры, учил Соломон, то за вещицу можно выручить куда больше, чем у скупщика краденого. Ведь к кошерному ювелиру ты ювелирное украшение не понесешь, полиция в тебя так и вцепится, даже если ты просто-напросто «нашел» его, а вовсе не стибрил. Порою честность — сама по себе вознаграждение, наставлял Соломон, но Финт думал про себя, что если к ней ещё и деньжата прилагаются, то тоже отказываться не след.
Деньги деньгами, но Финт вдруг обнаружил, что по-настоящему счастлив в те дни, когда в самом деле удавалось помочь кому-нибудь воссоединиться с любимой подвеской, или колечком, или ещё какой дорогой сердцу побрякушкой; он прямо ног под собою не чуял от радости — что только в плюс, если задуматься, во что ступали эти самые ноги в канализационных туннелях.
Помнится, одна дама даже расцеловала его от избытка чувств — совсем недавно она зарумянившейся новобрачной садилась в карету, чтобы ехать в свой новый дом, и обручальное колечко, на беду, соскользнуло с её пальчика. Тогда Финт спросил у Соломона, потому что другие тошеры парня безжалостно дразнили: «Ты правда пытаешься спасти мою душу?» А Соломон, с характерной такой усмешечкой, что с его лица почитай что и не сходила, ответствовал: «Ммм, пока что я исследую возможность её наличия».