Шардик

В цивилизованном и дисциплинированном логичном мире многое происходит по простым и понятным схемам. Например, занесла тебя нелёгкая в высокие горы, ты приложил руку к молодецкому рту и заорал, что есть моченьки. Сначала слышишь крик, потом эхо, а затем уже удовлетворённый этим естественным положением вещей идёшь домой кушать. У нас же зачастую даже в литературе виден тот особый русский путь, который так любят в юмористических монологах. Сначала мы "слышим" эхо и видим гигантского кибернетического медведя Шардика у Стивена Кинга, и только через почти полсотни лет (ну ладно, через четыре с небольшим десятка годиков после написания) в Россию приходит, наконец, переведённый первоначальный "крик". "Шардик" появился ещё в 1974, поразил англоязычных читателей, но до нас добирался, кажется, пешком. Впрочем, это тоже символично, ведь в романе много намёков на эпические приключения Одиссея, который тоже изрядно поплутал в своих перемещениях из пункта А в пункт Б.

Те, кто знаком с "Обитателями холмов", могут ошибочно подумать, что для второго своего шедевра адамс использовал такую же схему. В первой книге взял кроликов, во второй — медведика, затем на их примере показал что-то чисто человеческое. Схема совсем не та. Кролики из "Обитателей холмов" хоть и не обладали антропоморфностью, как таковой, но социальное устройство и развитие общества у них было чисто человеческое. Так что в тот раз у Адамса получился учебник по истории цивилизации, на страницах которого много милых мохнатых ушек и усиков. В "Шардике" куда более сложная и густо замешанная задумка, так что и читать его в разы труднее. Охват тем и возможность сменить ракурс трактовки зато тоже расширились. Это уже не просто история чего-то (история религии, например, что первое приходит на ум), а плотное исследование культуры, литературы и взаимосвязи религии и общества. Причём религия здесь не какая-то конкретная, не христианство или индуизм, даже не тотемизм или идолопоклонничество. Религия здесь выступает в первозданном её виде, как чистая энергия, вдохновлённая такой же чистой энергией, которая подминает под себя мир, меняет его и меняется сама. Правда, здоровенный тотем-медведь в ней всё же есть, но по той простой причине, что это более наглядно. Проще поклоняться огромному опасному медведищу, который в нужный момент может внять твоим молитвам и накостылять врагу по шее, чем, например, банану. Хотя банан может вовремя упасть под ноги врага и сломать ему всё ту же шею, но портится он не в пример быстрее, чем мохнатое когтистое чудовище, так что его переход из физической категории поклонении в идеальные сферы был бы слишком быстр.

Жанр "Шардика" уловить очень трудно. Что-то тяжеловесное и эпичное пропитывает каждую страницу, беспощадный реализм может вдруг смениться тонкими аллюзиями на психологические глубины или даже лубочную мистику, а ты даже не заметишь, в какой момент \это произошло. Может и не надо жанр никакой улавливать, а просто позволить лодке повествования нести тебя вперёд, надеясь, что путь заканчивается не в медвежьей пасти. С другой стороны бояться нечего, потому что все возможные спойлеры текста уже есть у нас где-то в подкорке наряду с общими знаниями по истории культуры и архетипами. Всё же позволю себе частичный спойлер, так что закрывайте глазки все, кто по какой-то причине искренне думает, что в подобном эпосе сюжет действительно крайне важен и может быть заспойлерен. Закончится всё чистой достоевщиной и разрешением проблемы того, как может Бог допустить хоть одну слезинку ребёнка. Разрешением, само собой, уже не достоевского разлива.

"Шардик" — стопроцентно книга для перечитывания, потому что своего читателя она не жалеет, но и не давит специально. Чтобы её полюбить, надо не только много знать и прочесть, но и быть готовым отринуть множество читательских предубеждений. Но я не буду утверждать, что книга сложная или тяжёлая именно в этих однозначных терминах. Скорее, её ритм сильно далёк от торопливости, и не каждому придётся по душе.

Отдельное спасибо за хорошее издание, потому что я редко получаю удовольствие от русских вариантов обложки и прочих элементов оформления. Белая бумага, прочный переплёт (о да, это тоже уже редкость по нынешним временам!), все необходимые карты в начале книги. Ну и прелестная обложка. На превьюшках в Интернете её не очень видно, потому что "блескучий" медведь просто так с монитора блестеть не будет, но вживую смотрится стильно.

Опять повторюсь. Дважды повторюсь. Во-первых, самый страшный зверь - человек. Во-вторых, опять название не соответствует содержанию (но это ИМХО).
Как у любого народа у ортельгийцев есть легенды о великом Боге, который однажды вернется и будет всем счастье. Есть храмы, жрецы, ритуалы и годы в ожидании Бога Шардика. Однажды пожар выгоняет из глубин леса огромного медведя к людям. Лучше бы этот несчастный погиб в пожаре. Люди всегда были и остаются жестокими и по отношению друг к другу и по отношению к окружающему нас миру. Большой лохматый исполин становится заложником человеческих верований и интриг. Что творится у него в голове мы так никогда и не узнаем, все же он медведь (а если он Бог, то он Бог, который и не подумал на понятном языке изъявить свою волю).
Почему содержание не соответствует названию? Да книга больше об охотнике, который первый увидел Шардика после лесного пожара, который принес весть о возвращении Бога. Кильдерик проходит огромный путь следуя своему предназначению. И между прочим не Шардик возложил на него эту ответственность, а человеческий фанатизм, человеческая потребность в божественном руководстве. Всю книгу Кильдерик и все остальные (жрецы, правители,простые люди) ждут указаний от Шардика, при этом заперев его. А что в результате? Шардик оказался виновным во всех приключениях!

Мне очень жаль Шардика. Мне очень жаль, что человек не способен восхищаться на расстоянии. Жаль, что любые легенды и герои очень легко используются в личных целях.

Обожаю фэнтези, но более бодрое и веселое, чем данное. Плюс, по году написания оно весьма близко к классике фэнтези, с которой дело обстоит хуже для меня весьма часто. Очень уж любят авторы растекаться мыслью по дереву, что в наше ускоренное время не всегда приходится по душе. Вот и тут сама идея книги мне показалась очень интересной, но как же я устала!!!
Это бесконечное описание, хоть и многих событий, но всё не так написанных, чтоб стало интересно. Сама идея то ли божества в облике медведя, то ли медведя, ведущего себя довольно странно из-за какой-то мистической связи с одним человеком - шикарна. Как люди обошлись с медведем и что он сделал для них - грустно/страшно/выматывающе. Но то, как автор строил своё повествование меня вообще не зацепило. Ни одним сама казалось бы драматическим моментом. Увы и ах(
Впрочем мне и первый его роман не намного легче дался. Так что я подозревала что-то подобное, но очень уж идея меня привлекала. Шардик шикарен, хоть и устрашающ и внушает жалость. Закончилось всё вроде неплохо, за что я полбала накинула.

Очень неоднозначные у меня впечатления после прочтения книги про медведя, к которому пристали люди со своей религией, таскались за ним везде, и ни к чему хорошему это не привело. Но в то же время роман написан просто с отменным качеством, атмосферой, детализацией мира, читать увлекательно и комфортно.

Книга - прекрасный пример того, как люди, преследуя очень разные цели, используют религию. Одни, это истинные адепты веры, жрицы, действительно хотят следовать за своим идолом во имя исполнения предписанных им заповедями обязанностей. И ничего больше от объекта поклонения им не нужно. Только бродить за ним, петь песни особые, по возможности ухаживать за своим божком. Но другие, такие как властители, они же бароны и тому подобные, прекрасно понимают, что религия - способ управления народом, способ заставить терпеть народ всяческие лишения во имя эфемерного рая. И берут, и используют медведя Шардика, и культ, сложившийся вокруг него, в своих корыстных целях.

Самым неприятным для меня героем был Келдерек. Он охотник, который первым увидел огромного медведя в лесу, присвоил ему звание Шардик, и помчался рассказывать жрицам культа о своей находке. По моему мнению, он максимально воспользовался ситуацией, чтоб выйти в верха власти, стать королем - жрецом. Вроде бы , простачок такой себе, но Келдерек четко идет вверх, используя все ситуации с максимальной для себя выгодой. Сам себя он оправдывает тем, что через Шардика он познает бога, познает себя самое. Но на это постоянно нет времени, приходится решать кучу насущных мирских вопросов, а самопознание он постоянно откладывает на потом. Шардик в это время гниет в клетке, куда заключен по воле своего жреца. Этот распрекрасный Келдерек для спасения экономической ситуации в стране, где он узурпировал власть, раздает разрешения на торговлю детьми. И на это он тоже находит оправдание в своей святой голове. Это отвратительно.

В книге много жестокости, насилия, убийств людей, описанных в мельчайших подробностях. Понятно, что автор показывает нам, как он заставил искупить Келдерека все свои грехи, горе, которое он принес, разрешая продажу людей в стране, обрекая его самого на рабство. Но этот кусок романа просто ужасен. Читать его было очень тяжело.

Помня все это, всю эту мрачную атмосферу ужаса, горя, неудач, корыстолюбия, меня очень удивил конец романа. Думаю, Келдерек этого не заслужил.

Причём квест не только для нашего ГГ Кельдерека, но и практически для всех остальных героев и персонажей романа, включая того самого гиперсуперпупермедведя Шардика (сразу предположу, что в основу внешнего вида легли мифы и легенды о гигантском медведе типа кадьяк). Потому что все эти люди, существа и сущности активно перемещаются по городам и весям Бекланской империи (см. карту), претерпевая в процессе этих своих перемещений многочисленные лишения и тяготы и постепенно изменяясь и внешне, и внутренне.

Дальше...

И снова мы можем утверждать, что вот этому движению вверх по лестнице нравственно-духовного созревания подчинены буквально все действующие лица романа. Перерождается и вызревает Кельдерек, перерождаются и возвышаются жрицы культа Шардика Силы Божьей, перерождаются бывшие смертельные враги и соперники (или умирают и погибают), и казалось безнадёжно испорченный рабством подросток Горлан обретает человеческую духовно-нравственную силу и мощь. И даже Шардик, этот дикий необузданный зверь, возвышенно поднимается на самый верх этой лестницы трансформаций, по сути повторяя подвиг Христа, принося себя в жертву ради спасения группы брошенных всеми на погибель детей и подростков.

И вот эта тема религиозного повторения земного пути Иисуса Христа столь явно просвечивает сквозь приключенческое содержание романа, что особой расшифровки не требует — имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит.

По чести говоря, почти до самого конца книга читалась с интересом средней степени выраженности, однако тот финал, который придумал для группы детей, для Кельдерека и всех прочих Адамс, сразу прибавил оценке романа целый балл. Ожидалось, что детей попытаются разбросать по приёмным семьям или организуют для них детские специализированные учреждения, однако создание вот этой «республики», основным населением которой стали в том числе и бывшие дети-рабы, стало венцом авторской фантазии.

Впервые с Шардиком я встретилась в одной из книг Стивена Кинга. Исполинский медведь, один из древних Хранителей, сразу привлек мое внимание. Чуть позже я узнала, что Кинг повзаимствовал персонажа у Ричарда Адамса, и пообещала себе, что обязательно почитаю оригинальную историю о медведе.

▸ Убегая от лесного пожара, чудовищно огромный медведь /представили себе огромного медведя? умножьте это на 3/ переплывает реку. Раненому и изможденному животному непосчастливилось оказаться на земле ортельгийцев - народа, что поклоняется богу-медведю Шардику. И еще больше не повезло, что нашел его Кельдерек Играй-с-Детьми - оторванный от социума охотник, что истово верит в легенду, согласно которой Шардик вернется в этот мир, чтобы принести благо. С этого момента судьбы Шардика и Кельдерека тесно сплетаются, ведь Кельдерек будет по пятам преследовать медведя, чтобы тот явил ему свою волю.

▸ Повествование у романа очень неспешное, тяжелое, словно размеренная медвежья поступь. И текст похож на густую шерсть, сквозь которую поначалу приходится продираться - Адамс очень сосредоточен на деталях, описаниях окружающего мира, на звуках и запахах. Но как только поймаешь ритм, мир раскрывается перед тобой во всей красе. А мир в этом романе очень гадок - войны, работорговля и использование несчастного животного во имя политических целей.
Главного героя я возненавидела практически с самого начала. И хотя замысел автора мне предельно ясен - провести Кельдерека дорогой ошибок, заблуждений, извалять его в грязи, чтобы потом очистить через искупление - милее герой от этого не стал. Хотя, признаюсь, последняя глава немного реабилитировала его в моих глазах. Гораздо приятнее мне был совсем другой персонаж - Эллерот. Прирожденный лидер, мудрый и решительный человек, которому не чуждо милосердие.

▸ А что же Шардик? Не представляю, как можно без слез следить за его историей /у меня и не получилось/. Читать последнюю часть под названием "Геншед" - это все равно, что глотать стекло. Весь ужас детской работорговли, автор беспощаден, жесток в своем стремлении рассказать читателю всё. Неудивительно, что к финальной сцене у Расколотой скалы я уже не могла сдерживать слезы.

Роман читался долго, но подарил мне море эмоций. Однако же вряд ли я когда-либо захочу кому-нибудь его посоветовать.

В прошлом (2015) году мир заново открыл книгу Джона Уильямса "Стоунер" , впервые опубликованную ещё в 1965-ом. О ней написали все ведущие мировые критики, СМИ сделали роман сенсационным и модным. В 2016 году в России впервые перевели роман Ричарда Адамса "Шардик", написанный в 1974-ом, но сенсации, судя по всему, не вышло. Оба вышеупомянутые романа вполне заслуживают переиздания, как и многие другие ныне забытые книги, но суть не в этом. В западном мире Ричард Адамс известен в основном за его первый роман "Обитатели холмов" ; сам же писатель, которому сейчас уже стукнуло 96 лет, по-прежнему называет своей любимой книгой "Шардика". На это мало кто обращает внимание, поэтому сейчас встретить человека, которой прочитал бы эту книгу, достаточно сложно. Отсутствие какой-либо адекватной реакции на этот роман на Западе, видимо, обескураживает российские СМИ, которые практически не освещают издание "Шардика". А отсутствие массового пиара в СМИ практически гарантирует то, что вытащенный из небытия роман в скором времени туда же и вернётся. Тем не менее для продвинутого читателя есть прекрасный шанс насладиться высококачественным фэнтези. Но перед этим попробуем разобраться, что же это такое.

Дальше...

Сейчас фэнтези уже давно откочевало в разряд жанровой литературы, призванной отвлечь замученного жизнью читателя от накопившихся проблем и увлечь в волшебный мир, далёкий от серой безысходности будней. Параллельно с этим пространство фэнтези успешно освоили видеоигры и кассовый кинематограф. Однако в последние годы среди лауреатов литературных премий потихоньку начали проскальзывать мистико-фантастические миры по типу "Дома, в котором..." , где фантастическое во многом служит лишь приёмом для передачи более тонких смыслов. А это можно уже признать шагом к возвращению изначальной ценности проработанных фэнтезийных миров как специально упрощённых моделей мироустройства. И "Властелин колец" Толкина, и "Шардик" Адамса имели определённую установку, лежащую в основе создаваемого мира. Если Толкин преследовал цель создать англо-саксонский эпос, то Ричард Адамс захотел исследовать "феномены религиозного подъёма и самой веры". Следует отметить, что речь преимущественно идёт о социально-политической стороне дела. Но обо всём по порядку.

Адамс начинает свою историю с того, как огромный медведь, спасаясь от лесного пожара, приплывает на остров, где его находит охотник местного полудикого племени Кельдерек по прозвищу Играй-С-Детьми. Это племя когда-то было могучим народом ремесленников и зодчих, народом-правителем Бекланской империи. Они поклонялись культу бога Шардика, который являл себя в теле смертного медведя. Со временем культ пришёл в упадок, империя была захвачена, а народ был вытеснен на дальний остров Ортельга, где постепенно становился всё более и более диким. Во главе административной власти стоит верховный барон Бель-ка-Тразет, который отвечает за торговлю и безопасность поселения, а на соседнем острове Квизо живёт тугинда, верховная жрица Шардика, вместе со своими прислужницами. Кельдерек признаёт в найденном им медведе воплощение Шардика, и это переворачивает жизнь поселения. Верховный барон, по сути, занимает позицию Великого Инквизитора, описанного Достоевским:

Позднее Бель-ка-Тразет предпринимает попытку убить Шардика, которую предотвращает Кельдерек. Тугинда же воплощает противоположную позицию, всецело отдаваясь воле Шардика, которую она пытается уловить в поведении зверя. Надо сказать, что автор нигде не указывает на божественную природу медведя, тем самым обосновывая последующие сомнения Кельдерека, который с одной стороны становится вестником Силы Божьей, а с другой - не очень понимает, что от него требуется. Неслучайно поэтому он принимает план молодого барона Та-Коминиона по захвату власти на Ортельге и военному походу на Беклу, столицу утраченной империи, пока простой люд испытывает религиозный подъём от возвращения Шардика. Таким образом тугинда практически в самом начале отодвигается от основных событий, а культ Шардика начинает использоваться сугубо для достижения политических и военных целей. Далее по сюжету армия ортельгийцев вновь обретает власть над империей, а Кельдерек становится Королём-Жрецом. Но ухудшающаяся экономическая ситуация побуждает его восстановить работорговлю в государстве, что в итоге приведёт его к краху. В конечном счёте Шардик ценой своей жизни спасает Кельдерека и группу детей из лап работорговца, что служит гуманистическим финалом всего романа. Культ Шардика преображается и ложится в основу помощи всем страждущим детям, которых Кельдерек собирает со всей империи в свой город, где они все вместе налаживают жизнь и торговлю со страной философов на востоке.

Роман Адамса в каком-то смысле можно назвать краткой историей религии, в основе которой лежит миф об умирающем и воскресающем боге, чья божественная природа, однако, остаётся недоказуемой. Но религиозный пыл очень удобно получается использовать для политических целей, что и происходит во второй части романа, так или иначе отсылая к многочисленным религиозным войнам. При этом изначальная идея сакрального служения отодвигается на периферию, поскольку не соответствует практическим задачам. Собственно, глубинное, мистическое содержание религии вообще остаётся за кадром, а сюжетная линия тугинды практически остаётся непроявленной, хоть она и сыграет определённую роль в финале. После краха военной экспансии наступает последний, гуманистический этап религиозной трансформации, который проявляется в основном в заботе о слабых мира сего и практических действиях по их поддержке. Современная европейская религиозность преимущественно выполняет именно эти функции. В целом, конечно, я набросал лишь магистральную линию романа, хотя в нём есть и достаточно развитая любовная коллизия, которая ставит героя перед дополнительными испытаниями. Есть и довольно проработанная вселенная, которая напоминает нам то ли о Средневековье, то ли об альтернативной версии Нового Времени, где разным цивилизациям удаётся достичь сотрудничества, основанного на мире и взаимных торговых интересах. И глядя на в очередной раз развернувшуюся вокруг холодную (и не очень) войну, вдруг понимаешь, что очень хочется вслед за восточным путешественником, увидевшим мир новой Беклы, повторить его фразу: "Мне тепло у вашего очага".

Медведи – самые красивые создания, которых мне когда-либо доводилось встречать в дикой природе. От самого крупного и величественного камчатского медведя, чья мокрая шерсть переливалась разными оттенками коричневого в лучах солнца, до кавказского пугливого первогодка, припустившего вверх от внезапной встречи. Между ними были: кунаширский модник с крупными ушками в серебристой шубке и уральский медведь, почесывающий свою спину о сосну. В такого зверя хочется верить. Верить в то, что он обладает недюжинной силой и способен, в случае чего, надавать по щщам. А не в то, что он выполняет на земле волю богов. В Бекланской же империи именно бурый медведь – достойный объект для фетишизации, ставший инструментом в борьбе за власть.

Вера – основное, на чем держится мир, созданный Ричардом Адамсом. Пишу именно "вера", т.к. до религии, если честно, не дотягивает. Есть вера истинная, бескорыстная, а есть навязываемая, лживая, которая идет не от сердца, а от головы с целью достижения личной выгоды. Мир женский, созидательный, и мир мужской, разрушительный. Танцы и песнопения тугинды и ее жриц. Множество кровавых сражений, неоправданных жертв и лишений. Белое и черное, добро и зло, ой мамочки, нас опять пытаются чему-то научить. Мораль сей басни ясна и понятна – мы видели подобное множество раз как в литературе, так и в истории. Все получат по заслугам и по первое число. И Кельдерек уже не играет с детьми. Скучно и предсказуемо, лучше бы больше про жриц и их танцы.

Возможно, никакого Шардика и не было. Возможно, это был просто медведь, пытающийся спастись от пожара, который по воле случая стал идеей фикс в мозгу не очень далекого охотника. Возможно, все было бы совсем иначе, встреться несчастный косолапый другому человеку или не встреться вовсе. Если бы был больший уход в махровое такое фэнтези – несомненно, это сделало бы книгу гораздо лучше. А так – довольно высокая оценка из-за медведя. Уж больно их люблю.

Многие назовут этот роман эпическим фэнтези - и будут правы. Знаю таких, которые называют эту книгу великовозрастной сказкой о медведе - я не спорю. Сама считаю, что эта книга, как калька, подходит для изучения истории многих стран. Борьба за власть, герой из простых людей, жрицы божества и странствия в поисках истины, обездоленные дети как жертва войны - всё это происходит в некой Бекланской империи, но вероятно, что происходило и вашей стране.
Книга названа "Шардик", тогда как главный герой её - Кельдерек-Играй-с-Детьми. На первых страницах это довольно невзрачный парень, которого многие считают за полоумного. Он не ходит по кабачкам, не пьёт вино и даже не думает заигрывать с женщинами. Но Шардик, огромное медвежье божество, выбрал именно этого человека, только его Шардик немного слушается и неизвестно, почему, не загрыз и не разорвал. Становится ясным, что не за Шардиком, а за Кельдереком стоит какая-то миссия. Шардика ортельгийцы используют как орудие в нечестной войне (хотя какая война может назваться честной?), а Кельдерек становится Крендриком и все дальше отклоняется от своего предназначения, потому что не видит, в чём оно. В результате ему пришлось жестоко поплатиться потом (мои мысли при чтении: может, большинство наших бед по жизни тоже идёт от непонимания нами нашего места в жизни?).
Где-то я читала, что самые страшные войны велись всегда во имя божье. Точно так было и в жизни ортельгийцев. Даже тугинда, жрица острова Квизо, не смогла этому препятствовать. У жителей Бекланской империи не оказалось будущего. Бессмысленные казни в присутствии медведя и продажа детей в рабство - что может быть страшнее? Ортельгийцы уже напоминают не победителей, которым когда-то не хватало территории, а пресытившихся божков, пренебрегающих всем.
Но в книге есть ещё и любовная линия. Она появляется много позже, словно писатель вспоминает, что всё великое, что мы совершаем в этой жизни, мы совершаем только во имя любви. Крендрику придётся вспомнить, кем он был раньше и окунуться с головой в свои же прегрешения, чтобы понять, для чего он рождён. Тут, собственно, ничего нового - мы рождены, чтобы дарить любовь. Истина банальна, но и вечна, как любой мир, даже и выдуманный Р. Адамсом. Шардик, который вроде бы забыт автором, тут сыграет ключевую роль. Вот на этих страницах я начала верить, что Шардик - божество. Потому что последний его поступок разъясняет людям, с чем надо бороться и чем надо дорожить.
Для меня этот роман оказался сложным. Подкупает необычный способ писателя рассказать о главном. То ли миф, то ли сказка, но после прочтения с радостью посмотришь на смеющегося ребёнка и маму, которая зовёт его домой: значит, этот ребёнок не брошен родителями! А назван роман "Шардик" при совершенно другом главном герое потому, что Шардик всё-таки божество, который встряхнул эту империю и указал истину, пусть даже таким жестоким способом. Тут есть моменты, которые перекликаются с библейскими Христом и Марией-Магдаленой, немного Гомеровской "Одиссеи" и много жизненных ран на человеческом теле и на медвежьей шкуре. Болят эти раны одинаково сильно, но к вам придёт исцеление любовью, если дочитаете эту книгу до конца. Приятного шелеста страниц!

Нет, я не обратилась в религию медведя. Меня не убедили. Немного наивный, немного сдетиневший герой не выдержал своей роли. Аллегория не выдержала чистоты сравнения. Мастерство писателя не выдержало моих требований к художественному тексту. Аксиология не выдержала морально-этического хаоса. Логика не выдержала противоречий. К счастью, память все равно не выдерживает все проглоченные тексты и быстро переварит и выведет из моего организма Шардика вместе с его детьми.

Я не видела смысла (в школе говорили "главная идея") книги пока не приблизилась к точке в своей беспорядочной рецензии. Я использовала одно слово, которое, как "время!" у Бильбо, обернулась разгадкой. Оно в конце, можете пропустить середину.

Вначале автор повествует об успехе своей книги о кроликах. Мол, после этого он мог писать что угодно. И, как это нередко бывает с удачными дебютантами, он захотел написать что-то серьезное. Но быть серьезнее инфернальных кроликов Адамса невозможно, они гораздо эпичнее эпически-пафосного медведя. Мир кроликов совершенен. Настолько совершенен, что я удрала оттуда от жути, не дочитав (что случается редко). Меня пробрали до дрожи очеловеченные кролики в своем чисто библейском исходе, в сложных стихах вещающие о бытии и тщете сущего. Они были живые и сильно пугали своей дикой реальностью. Шардик изначально был мертв. Всю книгу автор возил просмердшую медвежью шкуру. Мертвое не страшно.

Но автор попробовал в притчу, в морализаторство, в моделирование общества – и медведь оказался слишком тяжелым, ей-богу, ворочать кроликами легче.

Возможно, проблема во мне. В соревновании Толкин (Средиземье) - Льюис (Нарния), я полностью на стороне первого. Сказка, а не аллегория - мой выбор! "Сказка" Шрадика мрачная, жестокая, нелогичная и бессмысленная. "Аллегория" Шрадика не понятно, с чем аллегоризирует.

Я не поняла, почему о книге высказываются как об аллегории истории мировых религий. Медведю служили – и вот медведя-божество держат в клетке. Наверное, это должно быть образом бога, которого его служители эксплуатируют как хотят, оправдывая войны, рабство, собственное стяжательство, и цивилизация построена на таком аморальном фундаменте. То есть на самом деле перед нами не религиозная, а антирелигиозная книга. Но это очень поверхностные аналогии, напоминающие советскую антирелигиозную агитацию, легко разбивающуюся человеком даже с начальным теологическим образованием (правда, в то время не допускались честные диспуты).

Не принимаю религиозные аналогии и сама с собой спорю. Закон метафоры утверждает: все может быть сравнено со всем. О'кей. Допустим. Медведь может быть сравнен с Богом и путь медведя (путь с медведем) – со становлением религии. Любой? Конкретной? Ничего, что религии разные и имеют разную историю? Я как интерпретатор в меру своей осведомленности должна выбрать сама? Имея начальное теологическое образование (каминаут - у меня за плечами богословский колледж), я не могу выбрать. Ну не похоже, хоть ты тресни.

Самое бессмысленное и глуповатое, что можно сделать - это сказать "метафора неудачна, потому что не похоже". Любая вещь может быть сравнения с любой (и между любыми, самыми близкими вещами пропасть непохожести). Но я сделаю это - глупое и бессмысленное. Ну скажите мне, в какой религии бог - звериная мощь, что бессмысленно прет через глушь, не разбирая пути, убивая или минуя человеков? Только в той придуманной религии, с которой в своей голове борется противник религий, чтобы показать ее придуманность и жестокость. А верующий найдет миллион доказательств неравнодушия бога к людям, его заинтересованности в их судьбах, продуманному участию, разумности, милосердию и т.д.

Шрадик - не аналогия реальных религий. Значит, это просто фантазийный образ? "Автор создал уникальный мир"?

Но без привязки к реальности фантазийный мир должен что-то выражать: яркие приключения, вершины искусства или философии. Эльфы Толкина - отражение лучших сторон человека, экстракт благородства, искусства, высокородности. Хоббиты - образ простого бытового счастья, наслаждение буднями... Шрадик -...? Не образ человека. Не образ "реального" бога. Личности других персонажей? Да, показывают какое никакое развитие характеров, сдвиги психики. Народы в книге? Ну, и чем они примечательны и фантастичны? Оригинально разве что "эпилоговое" государство детей. Но если вдуматься, что же предлагает автор для современного общества, в чем видит идеальное государство? Детский труд? Уменьшение избирательного возраста? Ну не просто же так были многолетние движения ради того, чтобы у детей было детство. Работа подразумевает травматичность, уменьшение времени на обучение, ответственность за результат, что не всегда под силу детям, и в конце концов - добровольность (а что если бы дети в книге не захотели выполнять порученное... а, у них же был выбор между рабством и добровольным трудом). То есть и это авторское "предложение" в никуда.

Я не поняла, почему сначала медведя называют Богом, а потом – проводником бога. Это типа эволюция его служителей? Демонстрация большой подмены? Или неряшливость писателя / переводчика? Я не поняла, как произошли эти перемены.

Отнюдь не отражены внутренние перемены главного героя из первой части во вторую - вот он служитель медведя, называет медведя богом, а вот “прошло пять летˮ – и перед нами рабовладельческий бизнес детьми. Эй, а объяснить, как до этого дошло? Мне действительно было интересно, и я внимательно искала "знаки зла": нет, главного героя не связали, не накачали наркотиками, не посадили в колодец. Тот самый наивный недалекий детина Играйсдетьми на самом деле позволил посадить своего бога в клетку и основал торговлю детьми. Обоснования поведения нет.

Единственное, что мне показалось правдоподобным - это "восстание" героя героя против своего бога, попытка убить медведя. В принципе - это инфантильное (соответствует образу героя - Играйсдетьми) перекладывание собственной вины и ответственности на своего кумира (в прямом смысле - созданного самим собой божка).

Долго ища смысл, человек его найдет в собственных глубинах подсознания, мозг непрестанно ищет и подсказывает аналогии. Мой мозг вырыл из могилы своего монстра и подсказал аналогию: может быть, ключевая идея книги в ответственности?

Главный герой жил безответственной жизнью, играя с детьми, не беря на себя общественные обязанности; встретил тотемного медведя, впечатлился, впервые взял на себя ответственность известить об этом; прячась за медведя, его физическую и религиозную силу, с различным успехом жонглировал своей новой игрушкой - ответственностью в принятии общественно значимых решений; переложил вину за собственные ошибки на медведя, пытаясь убить его; пострадал физически за свои ошибки... И в конце концов учит ответственному поведению детей?

Да, теперь книга обрела для меня смысл и объяснение. Которые, возможно, отнюдь в нее не закладывались. А если закладывались, то найти их слишком сложно для мастерского текста. Боюсь, моя интерпретация говорит не о книге, а о собственных болевых вопросах. Эта шкура не для меня. Несите следующего медведя.

Па-беларуску...