Звезды под дождем

Давно я не читала чего-то такого доброго, душевного, светлого. Пусть не без детско-юношеского максимализма, но если не настраивать на правильный лад, не прививать приоритетные моральные ценности с детства, то когда? Многие выросли на и благодаря именно такой литературе, которая в ненавязчивой форме учит правильным вещам.

Валька Бегунов – обычный двенадцатилетний мальчишка. Он ходит в школу, помогает родителям по дому, не обижает младших, уважает старших, умеет дружить. Он не идеален, нет. Как и любому мальчишке ему свойственны и недостатки: иногда он рассеян и может забыть дома дневник или альбом для рисования, иногда он не хочет идти на уступки в равноправном споре, иногда, чего уж там, может и приврать сгоряча, а случается, и огрызнётся. Но какие же это мелочи в сравнении с чистой душой, благородными помыслами и неподдельной искренностью маленького человека.

Валька любит барабаны и паруса. А ещё он очень любит рисовать, хоть и стесняется показать свои рисунки. И именно из-за его рисунков неожиданно завязался конфликт в классе, который, как снежный ком, потянул за собой череду несуразных событий, приведших Вальку чуть ли не к исключению из пионерии. Здесь, к сожалению, некорректно повели себя взрослые учителя, которые априори старше и мудрее. Однако добрый Валька и тут нашёл им оправдание:

Конечно же, Верные друзья не бросили Вальку в беде, встав плотным кольцом на его защиту. Ведь друг – это такой человек, который верит в тебя даже тогда, когда ты сам утратил веру в себя. Для себя же Валька понял, что нельзя замыкаться на собственных переживаниях, если кто-то нуждается в поддержке или помощи.

Прекрасная повесть на все времена. Когда уровень цинизма вдруг начинает зашкаливать – необходимо прочитать такую книгу, и тогда отпустит. А ещё не мешает помнить, что надо стремиться к своей мечте и радоваться каждому новому рассвету.

Уважаемый Владислав Петрович!
Разрешите пожать вашу мужественную руку. Вы вернули мне счастливое детство и то знатное ощущение замирания сердца, когда перелистываешь потертый фолиант и понимаешь: что-то будет. Несколько часов чтения - и это уже мой лучший друг.
Такие книги попадались только в детстве. Бывает, начнешь доставать маму расспросами: "Что бы мне почитать?". И она подключает тяжелую артиллерию, потому что знает, что не отстану: "Каверина читала? "Два капитана"? А мне "Идиота" возьми в библиотеке".
И всё. Маше больше ничего не надо. Только кресло и книгу.
"Журавленок". Мы не встретились с ним, когда мне было 11, но я осознанно читала эту книгу глазами ребенка, пытаясь представить, как бы она меня поразила в детстве. И это была бы, конечно, бомба.
Такой светлый мальчик - в жизни, я, кажется, не встречала похожих. Журка открыт миру и людям, он не зациклен на собственной личности - вообще о себе говорит немного, его больше интересуют друзья, их сложности, успехи, переживания.
ВОТ. ВОТ этого я так ждала от литературы. Такого героя.
Я часто думаю о том, что детство призвано заполнить мир ребенка самыми теплыми и любимыми воспоминаниями, беззаботностью и свободой - это как отдых и подготовка перед тем, как ударит первая молния.
У Журки, на мой взгляд, детство закончилось дважды - после гибели Ромки (мир в душе все же был восстановлен, он все еще понимал, что соединяет себя с водами Атлантики и южных морей, когда опускал руки в грязноватую Каменку).
Но все закончилось безвозвратно после того, как Журку ударил отец.

Почему это происходит в большинстве семей, почему родители считают это приемлемой формой воспитания?
На самом деле люди совершенно не чувствуют друг друга.
Не понимают, как легко причинить боль своему другу или сыну, не понимают, как просто одной фразой можно нарушить душевное спокойствие человека.
"Журавленок и молнии" - это натянутая силой дружбы и любви до предела струна боли и недоумения. От простоты и ясности языка, от того, насколько все это понятно и близко, у меня тряслись руки.
Письмо деда - заучить наизусть, проговаривать как мантру.
Позвонить всем друзьям, беседу с которыми откладывал месяцами. Сказать, что скучаешь, помнишь, волнуешься за них.
Эта книга словно путешествие к самому себе. Ты вдруг всмоминаешь события, о которых не думал годами; казалось раньше, что забыл.
На самом деле все это было - и боль, и дружба, и простое раздольное детское счастье.
Владислав Петрович расскажет вам именно об этом, и сделает это очень лично, как будто вы сидите у него на кухне, пьете бесконечный чай с медом и разговариваете.
Я очень полюбила эти беседы с автором.

Разные бывают писатели... Кто-то берет буйной фантазией и захватывающим действием; кто-то - неспешной размеренностью повествования, умудряясь втиснуть в одно предложение тридцать размышлений; кто-то умеет загадывать сложные загадки, сохраняя интригу до финала, а кто-то выстраивает сложные постмодернистские конструкции, мастерски играя с формой; кто-то плетет словами тонкое паутинное кружево, запутывая в свои сети... а есть и такие писатели, которым ничего этого не нужно. Они берут историями.

Крапивин - как раз такой. Не мудрствуя лукаво, он рассказал незамысловатую историю одного детства, не пользуясь особенными словесными конструкциями, не раздавая направо и налево искусных эпитетов. Просто рассказал. И выбил десятку со всей силы и навылет. От этой простой истории не раз и не два сожмется сердце даже у самого последнего циника. Можно не любить такой стиль повествования, можно воротить нос от сказок, можно... да все можно на самом деле, к чему угодно можно придраться. Но тем не менее не верю я, что найдутся люди, которые смогут остаться равнодушными к детству Журки. Хотя ЛЛ говорит, что таких аж трое... Ну что же, пожелаю им поменьше черных молний на дороге.

Эх, Юрка-Журка. Таких сейчас и не делают, кажется, а жаль. Мальчик, верящий в настоящую дружбу, в справедливость, в добро, в принципы, в светлое будущее, наконец. И в себя. Не боится признаться, что боится. Много таких видели? Сейчас все больше Капралы кругом, которые якобы прозревают все несовершенства мира, и сами активно в этих несовершенствах участвуют. Но и такие Капралы тянутся к Журке, и пацан с говорящим именем Горька, и хулиган Валерик, все к нему тянутся. Бывают такие люди - лучики света, фонарики, освещающие путь всем вокруг. Глянут - и все плохое вокруг на секунду пропадает. Он сам как свое изобретение, лучше всякой машины, предупреждающей о молниях. Машина машиной, а Журка такой один.

О справедливости, о принципах, о дружбе, о нелегком взрослении, о временах, когда пионерский галстук придавал сил, о людях таких разных, о характерах...

Вот честно, я начала за здравие, а дальше мне совсем не хочется что-то анализировать, что-то рассказывать о книге, потому как меня все тянет на высокопарные пафосные фразы о святом, цветах жизни, бить нельзя и т.п. Журка бы обсмеялся. А как иначе? Опять рассказывать о пронзительном, о Журке и Ришке, о Горьке, о советской жизни, о жизни вообще... о том что книга пройдется острым по живому, о том, как часто при прочтении улыбаешься и вспоминаешь, о том, что сжимаешь изо всех сил губы и таращишься в окно, лишь бы слезы не лились? Не знаю. Не хочу.

Просто 5 звезд. Просто не пройдите мимо этой книги. У меня все.

Эта книга Крапивина вряд ли относится к числу романтических его произведений. Просто потому, что романтики как таковой в ней пожалуй что не встретишь, ну, разве что косвенно. Зато сами романтики, как человеческие личности с некоторыми характерологическими особенностями, в этом романе занимают, пожалуй, центральные места. Если не по объёму, отведённому им автором, то по значимости. И это прежде всего дедушка Журки — человек, с которым читатель практически ни разу не встретится тет-а-тет, но о котором и которого будет узнавать и познавать посредством воспоминаний Журки, а также из каких-то не сильно больших рассказов о нём журкиной мамы и местного пацанёнка, с которым дед, в принципе, фактически дружил.

Зато практически всё остальное место и внимание, отведённое автором романтикам, занимает главный герой романа, Юрик Журавин, человек одиннадцати лет от роду, однако уже имеющий, а главное, воспитывающий в себе, принципы и характер. Причём и то и другое не понарошечное пацанёнское, а вполне взрослое и ответственное, а порой отчаянно-мужественное.

При всём при том Юрик-Журка выведен Владиславом Крапивиным не как человек безошибочный и героический, а как совсем обыкновенный городской мальчишка, совершающий и ошибки и попадающий в неприятности, и иногда трусящий чего-то, и злящийся — разный, какими и бывают настоящие не книжные мальчишки одиннадцати лет. Да только вот возраст этот — 10-12 лет, у мальчишек самый рыцарско-благородный, и если попадётся на пути хороший и мудрый человек, то непременно получится из такого мальчишки настоящий человек.

И тут мы уже переходим ко втором смысловому слою повествования, в который автор как раз поместил размышления об ответственности взрослых за судьбы ребят — и родителей, и учителей, и родителей их друзей, и просто встречающихся на детском пути самых разных взрослых. И выведенные в романе образы взрослых и рельефны, и жизненно-правдоподобны, и вместе с тем чётко функциональны, а все проблемы отношений между подростками и взрослыми Крапивиным максимально возможно обострены — максимально с тем ограничением, чтобы повествование не превратилось в кукольный спектакль. И как мне кажется, всё у Крапивина получилось замечательно (кто бы в этом сомневался) и все перипетии жизненно-книжных ситуаций привели читателя (любого возраста) в ту точку, куда и хотел их привести Крапивин.

Магия воздействия книг Крапивина необыкновенна, и по прочтении такого романа непременно примеряешь все описанные ситуации к себе и к своим отношениям сначала с собственными детьми, а теперь уже и с внуками, которые как раз находятся именно в этом самом любимом крапивинском возрасте — 11 и 13 лет… Век живи, век учись.

Как же я люблю книги Владислава Крапивина. И с каким упоением читаю то, что либо было прочитано в далеком детстве, либо по каким-то причинам прошло мимо. Эту повесть я в детстве не читала, но восполнила пробел сейчас.
В повести мы знакомимся с Кириллом, который был обычным мальчишкой, немногословным и стеснительным. Так было до тех пор, пока Кирилл не познакомился с Дедом и его компанией. Это знакомство изменило Кирилла - он стал уверенней в себе, нашел любимое занятие, обрел друзей, научился бороться со страхами и, став чуточку взрослей, научился задавать самому себе неудобные вопросы.
Прав ли учитель, если общается с классом только окриком? Всегда ли правы взрослые? Почему большой класс - это просто 37 человек, а не коллектив? Класс или толпа одиночек, где каждый сам по себе? Кто такие "дыбы" и как с ними бороться? Можно ли простить человеку воровство? А страх перед наказанием родителей можно ль считать предательством?
Эти и еще сотни вопросов встают перед Кириллом. И он мучительно ищет на них ответы. Непокорность учителю, разговоры с отцом и старшим другом, помощь отчаявшемуся однокласснику, противостояние с дворовой шпаной - все это даст Кириллу ответы. Пусть не на все вопросы, но на большинство.
Замечательная история про самоотверженность, благородство, честность, дружбу.

Так вышло, что в детстве мне не попались книги Крапивина. Я узнала о нем лишь в эпоху интернета и социальных сетей от своих знакомых. Но лучше поздно, чем никогда, и знакомство состоялось. И я планирую наше знакомство продолжить и углубить )))
Потому что книга о мальчике Юре, по ласковому прозвищу Журавлёнок, мне понравилась. Хотя и оказалась местами совсем не детской.
Вообще подростковую литературу я не знаю. В детстве читала про приключения и другие эпохи, а современность как-то изучалась вживую. Поэтому вовлечённость подростков во взрослые проблемы и темы в литературе мне в новинку.
Книга затрагивает несколько смысловых частей или тем.
Во-первых воспитание характера, своего характера. Преодоление страхов, умение слышать другого, понятие дружбы. Об этом хорошо, с чувством, написано. Эти замечательные ребята, честные, чистые, сильные, справедливые, такие, какими мы хотим Человека. Они прекрасны.
Второе, школа и учителя. Некоторые моменты школьной жизни подмечены очень точно, будто в книжных словах слышишь интонации знакомых учителей. Лидия Сергеевна, конечно, удивительна. Немного идеализирована, она как мечта об учителе. Немного странно, её сыну 4 года, она учила Журку с 1 по 3 класс, он сейчас в 5м, значит сына она родила, когда учила их во втором. Как она всё успевала?
Третье: конечно, не обошлось и без хулиганов и трудных подростков. Они получились вызывающими не страх, а жалость. Да, в этом часть задумки автора, дать читателю задуматься, почему они стали такими, что за молния ударила в них, но от этого они кажутся намного лучше, чем бывают в реальности.
Четвёртый смысл больше для взрослых, о несостоятельности физических методов воздействия в воспитании подростков. Все взрослые, кто пытался, у Крапивина потерпели крах. Молния поразила их. Самая страшная и трудная часть, но и самая правдивая. И о ледяной стене между тем, кто наказывает и тем, кого наказывают, и о страхе, и о бессилии от которого возникают такие ситуации, и о том, что это не помогает избежать ошибок в будущем. Страх не воспитывает человека, а угнетает его. Кстати пришлось и сравнение с африканцами - рабами. Такой молоточек взрослым.
Пятая часть о мире взрослых и мире детей. Как взрослые проблемы порой разрушают детский мир, и молния поражает всех.
Шестое. Милая романическая часть о морях и кораллах, дальних странствиях и книжных страницах вызывает щемящее ностальгическое чувство - воспоминание о прошедшем детстве и об отсутствии романтизма в нашей сегодняшней жизни.
Седьмое. Отличная идея несчастий как молний, которые разрушают мир привычных вещей, и как отличить молнии - случайности от молний - подлостей. Одни - воля злого рока, внезапная авария, в которой погиб друг. Или ошибка хорошего человека, которая потом разругает жизнь близких. Или преднамеренное зло во имя собственной выгоды. И как можно с этим бороться.

И, наконец, часть поучительная. Каким хочет видеть мир и людей Крапивин. Сильными, смелыми, щедрыми, добрыми, принципиальными и справедливости, и открытыми миру и людям.
Трудные решения приходится принимать герою повести, трудно искать на сложные вопросы верные ответы, но вопросы все жизненные, и хорошо, если такая светлая, но печальная книга поможет кому-нибудь справиться со своими трудностями, и научиться быть человеком.
Счастья всем, и чтоб никто не был обиженным.

Так уж сложилось, что при чтении книг Крапивина, я плачу. То от умиления, то от радости, и от безысходности, грусти и т д. Здесь тоже не обошлось без слезы. И здесь чувства как-то смешались все в кучу.

У Юрки Журавина, или просто Журки, есть мечта. Повсзрослев, он хочет смастерить такую машину, чтобы отводила молнии от людей. Да только не молнии, которые в тучах, а чёрные молнии, беды людские. «Вот если бы придумать специальную машину. Громадную, кибернетическую! Такую, чтобы заранее узнавала про всякую опасность и предупреждала людей… А как узнавала? Может быть, она разошлет по всей земле роботов-разведчиков, запустит над планетой специальные спутники? Много-много, целые тысячи! Такие, чтобы с помощью специальных волн, лазеров, объективов наблюдали за жизнью каждого человека, берегли его…»

Юрка Журавин, маленький человек с огромным сердцем и обострённым чувством справедливости. Как ему выжить в мире, где вдруг гибнет лучший друг, где отцы бьют своих детей, где в погоне за сенсацией люди забывают о человечности?
Он ещё не знает и не понимает, что сам умеет отводить молнии. Пусть не все, он ведь не всемогущ, но в нём уже есть этот дар- успокоить ближнего, защитить слабого, помочь тому, кто в этом нуждается, уметь отстоять свою точку зрения.

Очень странно, что эта книга не попалась мне в детстве, или в юности. Не знаю, как бы восприняла её тогда. Именно момент, когда Юрку бил отец. Наверное, было бы очень больно и скверно. И, возможно, я бы негодовала и возмущалась. И в итоге согласилась бы с автором (и с Юркой),- простила бы.
Но именно сейчас мне в разы больнее. И, может это и неправильно, но я не могу простить. И маму, кстати, тоже. Её ещё больше.
Один побил невинного ребёнка за свою же ложь. Вторая сделала вид, будто ничего не случилось. И продолжали они разыгрывать счастливую и дружную семью.
И вот сейчас вопрос: а если бы Журка так и не простил отца, на сколько бы затянулась эта «идиллия»? Как долго смогла бы притворяться мама? Насколько бы хватило отца до очередной вспышки воспитания?
Да и вообще - не повторится ли это? Я не уверена.
Но дети не могут долго хранить обиды. Более того, для такого мальчика, как Юрик, он ещё долго держался. Представляю, как тяжело ему было.

У Журки много друзей. Мальчик обладает каким-то неуловимым обаянием, сейчас это принято называть харизмой. К нему тянутся даже хулиганы. И это ещё один его удар по молниям.
Журка умеет дружить, и неважно, девочка это, или мальчик, или вовсе картавящий карапуз.
А ещё у него есть принципы, переступить через которые он не может. И не позволит это сделать ни родному отцу, ни учителям, в общем, никому. Как-то уж так сложилось, что последнее письмо дедушки стало словно завещанием:«Если тебе все-все, со всех сторон, будут говорить правильные слова, а ты хоть самую капельку будешь знать, что надо делать по-своему, так и делай…»

Удивительно, как много вопросов поднимает Крапивин, кроме воспитания и отношений в семье.
Не обошёл он вниманием и школу. И вот тут в самую точку. Невзирая на времена, в каждой школе всегда были учителя, как говорится, от бога, и учителя просто с корочкой. Журавке, как и многим из нас, повезло и не повезло одновременно столкнуться и с теми, и с другими. Ещё один вывод в копилку его взросления. А там уже столько всего.
Наивная и трогательная детская дружба, жалость и непонятная тяга к мальчику-хулигану, стремление понять и простить обидчиков, осознание смерти, романтическая тяга к приключениям.

Финальная сцена повести у меня до сих пор перед глазами. Это и красиво и страшно. Мальчик, пытающийся удержать молнии. Не те, которые в тучах. Поскорее бы грянул гром. Ведь «гром — это не страшно, это уже после молнии. Если слышишь, как гремит, значит, молния ударила мимо…»

Для клубов ПЛСЛ и Поклонников детской литературы.

Что ни говори, а сейчас - когда пурга выстилает тонкими шалями улицы, но на душе тепло от перемигивания елочных огоньков и глубоко внутри свернулась клубочком забытая вера в чудо - наилучший момент, чтобы совершить путешествие во времени. Стряхнуть пыль с маховика, сделать несколько оборотов и скинуть с плеч лет эдак двадцать, а лучше двадцать пять. Позволить себе на мгновение снова стать подростком со всеми атрибутами этого суетного возраста: розовыми очками на переносице, доверием родительскому слову, жаждой познать мир, увлечениями, сомнениями, робкими привязанностями, первыми взлетами и падениями. На подобное приключение решится, конечно, не каждый, да и маховик есть не у всех, а, впрочем, они и не нужен, если попадет в руки чудесная книга.

Прочитать «Журавленка» я хотела еще в прошлом декабре, но подступиться отчего-то не могла целый книжный год… Глупая. Ведь стоило только одолеть парочку страниц и увидеть на первой иллюстрации Ирку Брандукову с пылесосом (а такой шумный округлый агрегат был даже в моем детстве), как граница между реальным и написанным начала стираться. Я стала вспоминать себя в возрасте главных героев и скоро обнаружила, что улыбка не сходит с лица, а волнения мальчика-колоска, солнечного, легкого, аккуратного Юрки Журавина были когда-то и моими волнениями, даром что он родом из Советского союза, а я была ребенком постперестроичным. Меняются приметы времени, а дети, с поправкой на обстоятельства, все те же.
Рядом с Журкой я провела всего несколько месяцев, с августа по май, но, уж поверьте, событий за этот недолгий срок случилось немало. Летом, накануне перехода в пятый класс, Юра переезжает из маленького городка Картинска в областной центр, и жизнь его меняется. Умирает дед со стороны матери, Юрий Григорьевич, и оставляет после себя двухкомнатную квартиру с обширной коллекцией книг. Один стеллаж он завещает внуку лично, и на его полках мальчик обнаруживает старинные книги, пропитанные духом минувших эпох, наверняка побывавшие в руках известных людей, а потому и очень любопытные для подростка. Юрка много читает и однажды между страниц одной из книг обнаруживает письмо от деда, в котором тот призывает его быть настойчивым и не бояться идти против мнения других. Эмоциональные строчки послания западают в душу, Журка решает следовать этому совету неукоснительно.
Между тем, вдали от пыльных фолиантов, жизнь идет своим чередом. Мальчик обзаводится новыми друзьями, с удивлением познает, сколь разительно отличается уклад его семьи от того, к чему привыкли Горька и Иринка, ностальгирует по прошлому, раз за разом проживает утрату друга Ромки, получает первые уроки честности и мужества, с трудом переносит предательство близкого человека… А еще хочет узнать, как рождаются черные молнии, которые в одну секунду могут обрушить на людей всякое горе. Узнать и придумать, как от них уберечься. Он взрослеет, но своей способности находить кусочки радости во всем, смотреть на людей со смелой ясностью не теряет.
Сдается мне, у Владислава Крапивина была удивительная способность не только правдиво выписывать детские образы, но и просто верить, что в каждом ребенке хорошего больше, чем плохого. Он находит оправдание и вовсе неблаговидным поступкам своих юных героев и одаривает читателя уверенностью, что даже отпетые хулиганы могут перевоспитаться. Взять того же Капрала. В этом главаре банды, уверенно вышагивающем по скользкой дорожке и, что хуже, толкающем на нее других, уж точно положительные черты так просто не найдешь. И все же именно ему Крапивин доверяет укрыть Журку своей курткой в трудную минуту.
К своим взрослым героям Крапивин уже не так снисходителен. Сколь скоро он позволяет проникнуться симпатией к родителям Ирки или восхищаться Лидией Сергеевной, прекрасным педагогом, которая своего ученика никакой беде не отдаст, столь же скоро понуждает презирать отца Горьки, кроме приказаний и порки других методов воспитания не знающего. Ну а отец Журки и вовсе вызвал у меня бурю негодования! Уверена, ситуация не обострилась бы до предела и не принесла столько боли, если бы Александр Журавин просто попросил прощения у сына. Только, видно, это искусство под силу не каждому, и потому он предпочитает врать и заискивать. Хотя только черной краской Крапивин его не пишет, а выстраивает сюжет так, чтобы читатель понял: вот таков он мир взрослых людей, родители могут быть неидеальными, не понимать увлечений своих детей, ошибаться и пытаться важную просьбу о прощении подменить подкупом и, тем не менее, они же не перестают любить своего ребенка, а потому будут маяться от совершенного проступка и порой покаются сперва не словом, а делом. Легонько подташнивало меня и от матери Юрки, пытавшейся «прогнуть» собственного сына, и от матери Валерика, и от педсостава школы. В финале так особенно.
Читатель отстраненный, забывший, каково это, быть юным, скажет, мол, все в мире переменилось и сравнивать прошлое подрастающее поколение и настоящее смысла нет. Не носит нынешняя детвора пионерский галстук, не играет на улице в войну (пусть бы только играли!), не читает книг и не готовит себе новогодние костюмы… Но, как по мне, это увязание в деталях абсурдно. Ведь сколько бы времени ни прошло, дети все так же будут преодолевать непростой путь взросления - терять и находить, разочаровываться и прощать, доверять друг другу и влюбляться, сталкиваться с «молниями» взрослой жизни и учиться сохранять верность себе и дружбе.

Замечательный роман получился у Владислава Крапивина. Уверена, что лет в десять была бы от него в восторге, но и о том, что прочитала только сейчас, точно не жалею.

Хотите вырастить добрых детей – сделайте их счастливыми.

Мне иногда чудится, что в этом небольшом произведении – все ключи к творчеству Владислава Петровича, ну или почти все. Как в схеме сражения.

Как известно, один в поле не воин. Воином становишься, когда защищаешь то, что нельзя предать. Когда за спиной те, кто не предадут. Если взял на себя ответственность за слабого, значит, обрел новую силу; и теперь в каждой твоей руке – меч, а мир вокруг – прост и ясен.
За спиной Кирилла – семья и маленький брат, экипаж «Капитана Гранта» и Митька-Маус, победа над страхом и уверенность в своей правоте. Кирилл живет так, что отступать ему просто некуда. Когда всё время позади такая «Москва» – совесть, если что, щадить не станет.
«Защищать», «отступать», «предавать», «сражение», «воин», «меч», «сила»… Часто говорят, что книги Крапивина учат делить людей на «своих» и «чужих», и драться с «чужими» до победного конца. Действительно, даже терминология, и та – воинственная. Но как же не назвать вещи своими именами, когда битва на поле душ и сердец человеческих в самом разгаре? Есть светлое, есть темное; об этом все знают и все помнят. Но многие предпочитают не знать и забыть. Забыть обо всем, кроме насущного и инстинктивного. И получается не жизнь, а хаотичное передвижение в пространстве на автопилоте - пародия на жизнь.
Но если ты решил проснуться, найти опору и поднять голову – будь готов, испытания начнутся незамедлительно.
Кирилл тоже раньше жил словно в полудреме, под гипнозом общих фраз – о коллективном деле, о дружном отряде, о том, как должны вести себя взрослые и дети. Стандартное восприятие, привычные реакции:

Рискованная экспедиция «Капитана Гранта» по Андреевскому озеру дала Кириллу не только право на настоящую песню, но и право быть смелым. После пережитого – иначе уже не получится. Можно сказать: мальчик просто вырос. Но не каждый взрослый смог вырасти таким, как он. Скажем так: в доброй семье, в окружении настоящих друзей и таких же дел он смог разобраться в себе и перестал подчиняться стандартам. Глаза у человека открылись.
Помилуйте, какой отряд? (правофланговый, ага) Какие общие дела, какая взаимовыручка? Зачем врать самим себе, рассуждая о том, чего нет? Зачем пережевывать привычные фразы, когда там, за пределами класса – настоящая жизнь и она требует настоящих ответов. Только ее видеть никто не хочет, потому что в рамки стандарта не вписывается.
Ладно тогда, но через десятки лет мы врём еще больше. И в нашем выдуманном мире даже эта сверкающая красками жизнь не бурлит за окном, потому что там нет для нее места. Там течет жуткая смесь безысходности, безликости, бесчувственности, в которой быть живым гораздо страшнее, но во сто крат необходимее, чем полвека назад.

Да, в реальности таких случайностей, как встреча Кирилла с командой Деда, – одна на миллион. Но подобное притягивается к подобному любыми путями. Значит, решение одно – «будь всадником сам». Сделай из себя человека, которого ждешь на помощь; стань таким другом, о котором мечтаешь. Начни петь то, что хочешь услышать, и тебе подпоют. Возьми на себя ответственность за происходящее вокруг, – и тебе не на кого будет пенять, кроме как на себя.
У кого-то есть парусник и команда, а у кого-то – книги. Может быть, они написаны и про тебя?

Мудрость и терпение должны сопровождать силу, ведь не все отношения поддаются простым формулам. "Человеческое понимание – то, если хочешь, тоже оружие в борьбе за справедливость». Ведь враги – это не столько люди. Это пороки, недостатки, дурные наклонности, которые пригрелись в тебе самом. И первый бой надо дать именно им.

Очень много ниточек сплелось в этой небольшой повести, в рецензии все не распутать. Перечитываешь снова и снова, а узор каждый раз получается иной.
…Раскатилось и грохнуло
Над лесами горящими,
Только это, товарищи,
Не стрельба и не гром -
Над высокими травами
Встали в рост барабанщики.
Это значит – не все еще,
Это значит – пройдем.

Какая же замечательная история. Я снова полна эмоций, как и после очень впечатлившего меня романа "Мальчик со шпагой".
Здесь главным героем является мальчик Юра Журавин с замечательным прозвищем Журка. Он стойкий и смелый, справедливый и очень светлый. А еще у него замечательные друзья, не идеальные люди, а абсолютно живые подростки со своими заботами, тревогами и сомнениями, это Иринка, про которую Журка сказал отцу: главное в человеке — характер, а не то, что девчонка он или мальчик, и сосед с говорящим именем Горька, доставшийся Журке практически по наследству. Очень переживательной для меня оказалась часть про ссору Журки с отцом. Сказка про Золушку прекрасна, особенно интересно было описание страны Унутрия с её королем, принцем и министром Унутренних дел. Опять же радует, что не последнее место в романе заняла любовь к книгам, как это мне близко!
А в конце романа присутствует конфликт со взрослыми, которые требуют поступиться принципами, не воспринимая всерьез. И сложно не сдаться, когда на тебя наседают сразу столько людей, которых ты подводишь, но Журка находит в себе силы последовать завету деда:

Концовка очень мне понравилась, это даже не точка, а восклицательный знак.