Рецензия на книгу

• 

  Tsumiki_Miniwa23 декабря 2025 г.

  Лети, Журавленок!

  Что ни говори, а сейчас - когда пурга выстилает тонкими шалями улицы, но на душе тепло от перемигивания елочных огоньков и глубоко внутри свернулась клубочком забытая вера в чудо - наилучший момент, чтобы совершить путешествие во времени. Стряхнуть пыль с маховика, сделать несколько оборотов и скинуть с плеч лет эдак двадцать, а лучше двадцать пять. Позволить себе на мгновение снова стать подростком со всеми атрибутами этого суетного возраста: розовыми очками на переносице, доверием родительскому слову, жаждой познать мир, увлечениями, сомнениями, робкими привязанностями, первыми взлетами и падениями. На подобное приключение решится, конечно, не каждый, да и маховик есть не у всех, а, впрочем, они и не нужен, если попадет в руки чудесная книга.

  Прочитать «Журавленка» я хотела еще в прошлом декабре, но подступиться отчего-то не могла целый книжный год… Глупая. Ведь стоило только одолеть парочку страниц и увидеть на первой иллюстрации Ирку Брандукову с пылесосом (а такой шумный округлый агрегат был даже в моем детстве), как граница между реальным и написанным начала стираться. Я стала вспоминать себя в возрасте главных героев и скоро обнаружила, что улыбка не сходит с лица, а волнения мальчика-колоска, солнечного, легкого, аккуратного Юрки Журавина были когда-то и моими волнениями, даром что он родом из Советского союза, а я была ребенком постперестроичным. Меняются приметы времени, а дети, с поправкой на обстоятельства, все те же.
  Рядом с Журкой я провела всего несколько месяцев, с августа по май, но, уж поверьте, событий за этот недолгий срок случилось немало. Летом, накануне перехода в пятый класс, Юра переезжает из маленького городка Картинска в областной центр, и жизнь его меняется. Умирает дед со стороны матери, Юрий Григорьевич, и оставляет после себя двухкомнатную квартиру с обширной коллекцией книг. Один стеллаж он завещает внуку лично, и на его полках мальчик обнаруживает старинные книги, пропитанные духом минувших эпох, наверняка побывавшие в руках известных людей, а потому и очень любопытные для подростка. Юрка много читает и однажды между страниц одной из книг обнаруживает письмо от деда, в котором тот призывает его быть настойчивым и не бояться идти против мнения других. Эмоциональные строчки послания западают в душу, Журка решает следовать этому совету неукоснительно.
  Между тем, вдали от пыльных фолиантов, жизнь идет своим чередом. Мальчик обзаводится новыми друзьями, с удивлением познает, сколь разительно отличается уклад его семьи от того, к чему привыкли Горька и Иринка, ностальгирует по прошлому, раз за разом проживает утрату друга Ромки, получает первые уроки честности и мужества, с трудом переносит предательство близкого человека… А еще хочет узнать, как рождаются черные молнии, которые в одну секунду могут обрушить на людей всякое горе. Узнать и придумать, как от них уберечься. Он взрослеет, но своей способности находить кусочки радости во всем, смотреть на людей со смелой ясностью не теряет.
  Сдается мне, у Владислава Крапивина была удивительная способность не только правдиво выписывать детские образы, но и просто верить, что в каждом ребенке хорошего больше, чем плохого. Он находит оправдание и вовсе неблаговидным поступкам своих юных героев и одаривает читателя уверенностью, что даже отпетые хулиганы могут перевоспитаться. Взять того же Капрала. В этом главаре банды, уверенно вышагивающем по скользкой дорожке и, что хуже, толкающем на нее других, уж точно положительные черты так просто не найдешь. И все же именно ему Крапивин доверяет укрыть Журку своей курткой в трудную минуту.
  К своим взрослым героям Крапивин уже не так снисходителен. Сколь скоро он позволяет проникнуться симпатией к родителям Ирки или восхищаться Лидией Сергеевной, прекрасным педагогом, которая своего ученика никакой беде не отдаст, столь же скоро понуждает презирать отца Горьки, кроме приказаний и порки других методов воспитания не знающего. Ну а отец Журки и вовсе вызвал у меня бурю негодования! Уверена, ситуация не обострилась бы до предела и не принесла столько боли, если бы Александр Журавин просто попросил прощения у сына. Только, видно, это искусство под силу не каждому, и потому он предпочитает врать и заискивать. Хотя только черной краской Крапивин его не пишет, а выстраивает сюжет так, чтобы читатель понял: вот таков он мир взрослых людей, родители могут быть неидеальными, не понимать увлечений своих детей, ошибаться и пытаться важную просьбу о прощении подменить подкупом и, тем не менее, они же не перестают любить своего ребенка, а потому будут маяться от совершенного проступка и порой покаются сперва не словом, а делом. Легонько подташнивало меня и от матери Юрки, пытавшейся «прогнуть» собственного сына, и от матери Валерика, и от педсостава школы. В финале так особенно.
  Читатель отстраненный, забывший, каково это, быть юным, скажет, мол, все в мире переменилось и сравнивать прошлое подрастающее поколение и настоящее смысла нет. Не носит нынешняя детвора пионерский галстук, не играет на улице в войну (пусть бы только играли!), не читает книг и не готовит себе новогодние костюмы… Но, как по мне, это увязание в деталях абсурдно. Ведь сколько бы времени ни прошло, дети все так же будут преодолевать непростой путь взросления - терять и находить, разочаровываться и прощать, доверять друг другу и влюбляться, сталкиваться с «молниями» взрослой жизни и учиться сохранять верность себе и дружбе.

  Замечательный роман получился у Владислава Крапивина. Уверена, что лет в десять была бы от него в восторге, но и о том, что прочитала только сейчас, точно не жалею.

  
  Ты сумеешь. Если тяжело будет — выдержишь, если больно — вытерпишь, если страшно — преодолеешь. Самое трудное знаешь, что? Когда ты считаешь, что надо делать одно, а тебе говорят: делай другое. И говорят хором, говорят самые справедливые слова, и ты сам уже начинаешь думать: а ведь, наверно, они и в самом деле правы. Может случиться, что правы. Но если будет в тебе хоть капелька сомнения, если в самой-самой глубине души осталась крошка уверенности, что прав ты, а не они, делай по-своему. Не оправдывай себя чужими правильными словами.

  66

  360