Annihilation

I loved him, but I didn’t need him, and I thought that was the way it was supposed to be

That’s how the madness of the world tries to colonize you: from the outside in, forcing you to live in its reality.

I believed I could have run a marathon. I did not trust that feeling. I felt, in so many ways, that I was being lied to.

There are certain kinds of deaths that one should not be expected to relive, certain kinds of connections so deep that when they are broken you feel the snap of the link inside you.

pretending often leads to becoming a reasonable facsimile of what you mimic, even if only from a distance

The air was so clean, so fresh, while the world back beyond the border was what it had always been during the modern era: dirty, tired, imperfect, winding down, at war with itself. Back there, I had always felt as if my work amounted to a futile attempt to save us from who we are.

There shall be a fire that knows your name, and in the presence of the strangling fruit, its dark flame shall acquire every part of you.

...мысль постоянно калечить себя, чтобы оставаться человеком, отчего-то кажется жалкой.

Я беспрестанно чувствовала зов Башни, кожей ощущала ее под землей – как бывает в пору первой любви, когда не глядя можешь сказать, где точно находится предмет твоих желаний.

Я помню только три отрывка. В первом я была как будто головастиком в луже воды, а топограф, психолог и антрополог невероятно долго разглядывали меня сверху. Во втором я сидела рядом со стонущим чудовищем, гладила его по голове и шептала что-то на незнакомом мне языке. В третьем передо мной предстал оживший контур границы Зоны, похожий на опоясывающий ее ров, и в этом рву плескались гигантские морские твари, не замечая, что я на них смотрю. И мне было ужасно больно от этого безразличия.

В этом сне он парил над девственными просторами на высоте птичьего полета, охваченный «неописуемым чувством свободы, словно кошмар вывернули наизнанку». Сны продолжались и повторялись, отличаясь лишь отчетливостью и точкой обзора: то он плыл по болотным протокам, то становился деревом или каплей воды.

В приливных бассейнах водилась уникальная разновидность мидий, состоявших в симбиозе с рыбами под названием «гартнер» (в честь ученого, открывшего их). По камням ползали несколько видов морских улиток и актиний, а также агрессивный маленький кальмар, которого я звала «святой задира» (научное наименование, естественно, другое), потому что в случае опасности его мантия начинала мерцать белым светом и становилась похожей на головной убор Папы Римского.

...ступеням, белым, похожим на зубы фантастического зверя..

Ухмылка на лице психолога казалась совсем неуместной. Впрочем, она ведь должна была понимать, что кому-то из нас могли поручить следить за ее поведением. Видимо, ее забавляла мысль, что на эту роль назначили не биолога или антрополога, а топографа – по сути своей специалиста поверхностного.

Здесь происходили превращения, и как бы мне ни казалось по пути к маяку, что я сливаюсь с "естественным" ландшафтом, нельзя было отрицать, что всё кругом было глубоко "неестественным"

Якщо я не маю справжніх відповідей — то лише тому, що ми все ще не знаємо, яке питання ставити.

Питання можуть зруйнувати, якщо ти уникаєш відповіді на них достатньо довго.