Цитаты из книги The Mountain Shadow

Езда на мотоцикле – это поэзия скорости. Балансирование на грани между изящной быстротой маневра и гибельной катастрофой сродни встрече с истиной, и каждая такая истина разгоняет сердцебиение до пределов возможного. Бесконечно длящиеся мгновения гонки вырываются из вялого потока времени; они не ограничены пространством и конечной целью. Выжимая ручку газа и рассекая тугой воздух, ты в полете свободного духа оставляешь позади себя все привязанности и все страхи, а также радость, ненависть, любовь и злость, - возможно, для ожесточившихся людей вроде меня это лучший способ хоть ненадолго приблизиться к просветлению.

Вселенной потребовалось очень много времени – четырнадцать миллиардов лет, чтобы здесь, на этой планете, зародилось сознание, способное уяснить данный факт и вычислить этот срок. Вдумайтесь: четырнадцать тысяч миллионов лет эволюции понадобились для того, чтобы мыслящие порождения Вселенной смогли вычислить ее возраст. И мы не можем допустить, чтобы эти четырнадцать миллиардов лет в конечном счете оказались потраченными впустую. У нас нет морального права расточать, уродовать или губить наше сознание. Мы не имеем права отрекаться от нашей воли, самой ценной и прекрасной вещи во вселенной. Мы обязаны учиться, познавать, искать ответы на вопросы, быть честными и добросовестными людьми. И наш первейший долг состоит в соединении нашего сознания с другим, таким же свободным сознанием во имя общей цели: любви.

Я поддерживаю ваше право творить и демонстрировать публике свои творения, но считаю, что право неотделимо от ответственности и что ответственный художник не должен во имя искусства оскорблять и травмировать чувства других людей. Во имя истины, пожалуй. Во имя справедливости и свободы, согласен. Но не ради одного только самовыражения.
– Почему бы и нет?
– Как творцы, мы создаем что-то не на пустом месте. Под нами огромный пласт культуры и традиций. И мы должны быть верны всему лучшему, что было сотворено другими до нас. Это наша обязанность.

Я снова уселся за стол. Олег помахал официанту.

— Погоди, — остановил я его. — Ты теперь безработный?

— Ага. А что?

— Да есть одна работенка, на пару часов.

— Когда?

— Прямо сейчас.

— А что делать?

— Сначала ворваться, а потом вырваться. Если повезет. Вмес­те со мной. С боем.

— Куда ворваться? Если в банк, то без меня.

— Не в банк, а в дом.

— А туда просто зайти нельзя?

— Нет, не получится. Его обитатели меня недолюбливают.

— Почему?

— Какая тебе разница?

— Не в этом дело.

— А в чем?

— В цене. Удвоишь сумму, которую я тебе сегодня проспорил?

— Да. Ну что, договорились?

— А нас не убьют?

— Какая тебе разница?

— Большая. Мы только что познакомились, а я за тебя уже волнуюсь.

— Это вряд ли.

— Я же русский, мы быстро с людьми сходимся.

— Я в том смысле, что вряд ли нас убьют.

— А сколько человек в доме?

— Трое. Но один из них — ирландец, он двоих стоит.

— А другие двое кто по национальности?

— Это тебе зачем?

— Ну как же, от этого цена зависит.

— Я их паспорта не проверял, но, по слухам, он работает с афганцем и с индийцем.

— Значит, их там трое?

— Двое, а третий еще двоих стоит.

— Ирландец, афганец и индиец?

— Ну да.

— Значит, против русского и австралийца... — задумчиво протянул Олег.

— Можно и так сказать.

— Цену придется удвоить.

— Удвоить?

— Черт, да.

— Это еще почему?

— Понимаешь, сейчас русский против афганца обходится вдвойне.

— Двенадцать тысяч? И не мечтай.