Самотність у мережі

В такие моменты он только беспомощно стоял, этакое воплощение безграничного страдания, ни слова не произносил, лишь сжимал кулаки и смотрел на них взглядом, полным бессильной ненависти.

Кроме его ухаживаний и интереса к ней, а также того, что у неё закружилась голова, ничто их не связывало. Но бельгиец вполне мог не знать о том, что у неё закружилась голова, и имел право целовать в шею всех шатенок в этом пансионате. И тем не менее она чувствовала себя уязвлённой и преданной.

Неужели красивой была только она одна? Неужели так будет всегда?

Все будет не так, как в том сладостном плане, который он составил для себя.

Браки не должны заключаться в этот лихорадочный период, каким является так называемая влюблённость.

Сильней всего они (женщины) привязываются к мужчинам, которые умеют слушать, высказывать нежность и смешить

Но наиболее секси в нем была, вне всяких сомнений, его голова. В мужчинах всегда её больше всего интересовала голова

В интернете все на расстоянии вытянутой руки. Надо только знать какую руку вытянуть

....я нарушаю минимум две заповеди. Номер 6 и номер 9, то есть 69. Нет, вот этого он мне не говорил. Это я сама соединила.

Стыд за то,что ты человек.

Он даже не представлял, каким безмерным бременем может стать невысказанная благодарность. Они ждали в тот вечер звонка от него, хотели сказать ему — сказать слова, содержащие в себе благодарность.
Но он не позвонил.

"-А знаете,сейчас даже fuck значит не то,что значило когда-то.И по правде сказать,это жаль..."
"Но ведь она права на счет fuck..."
"Да,старушка был абсолютно права.Доброе старое fuck уже значит не то,что раньше..."

Самотність як почуття вже декілька років лиш зрідка сягала його в шаленому вирі буденності. Самотнім буваєш тільки тоді, коли на це є час. Він не мав часу. Так старанно організував собі життя, щоби не мати часу.

Мама, а тебе очень было больно, когда ты меня рожала?

Письма женщине, которая их не читает. Полные нежности и заботы. Захватывающие истории, рассказанные человеку, который важней всех на свете. Ни претензий, ни жалоб. Лишь иногда что-нибудь наподобие завуалированной просьбы или, верней, мольбы. Как в том письме из Вроцлава, отправленном накануне Рождества с компьютера его брата:

Запаковал подарок для тебя. Положу его вместе с другими под ёлку. Так страшно хочется, чтобы ты смогла его развернуть, а я — видеть, как ты радуешься ему.

Это должна быть совсем другая боль. Контролируемая и чётко локализованная. Причинённая лезвием бритвы или горящей сигаретой. При этом ты замещаешь своё внутреннее страдание физической болью, которую можно локализовать. И тем самым ты перенимаешь над ней контроль.

И она исчезла, не дожидаясь ответа, оставив после себя лишь уведомление системы ICQ: User went offline.

Как он ненавидел это уведомление! Особенно по пятницам в конце рабочего дня. Внезапно в его кабинете становилось так пусто. И в нём поднималось чувство, являющееся смешением горечи, обиды на неё, разочарования и одиночества. Всего сразу.

Проснулся он рано утром на полу возле кровати. Вставая, задел пустую бутылку. По дороге в ванную он разделся. Включил на самую большую громкость приемник, висящий у окна. Встал под душ. Радио сообщило, что сегодня 30 января 1996 года, вторник. Жизнь продолжается. Как ни в чем не бывало.

Сидя на скамейке, он целовал ей запястья, глядя в полные слез глаза. А вечером она была нагая. Полностью нагая. И хоть он целовал ее всюду и помногу раз, сильней всего ему запомнились ее запястья.

"Він саме виходив, коли задзвонив телефон"