Заповедник

«Формально я был холост, здоров, оставался членом Союза журналистов. Принадлежал к симпатичному национальному меньшинству. Моих литературных способностей не отрицали даже Гранин и Рытхэу.

Формально я был полноценной творческой личностью.
Фактически же пребывал на грани душевного расстройства...»

Всё-таки Сергей Довлатов - это настоящая литература, а не какая-нибудь там Гузель Якина. Надо будет в будущем перечитать «Заповедник». Сейчас мне мешает, наверно, какое-то стихийное и непреодолимое чувство неприязни к главному герою (равно как и к его прототипу, то есть к самому автору). Настроение моё в процессе чтения менялось: сначала всё очень нравилось, но к середине появилось лёгкое недоумение, вскоре сменившееся лёгким раздражением. Начиналось как сатира на советскую казёнщину, плавно перешло во фрондёрство в диссидентском духе и в финале оказалось просто-напросто повестюшкой из жизни советских евреев в 1970-х годах... Но если книгу растащили на цитаты – наверно, она очень хороша: сегодня на сайте livelib.ru уже 610 цитат! Впрочем, многие повторяются, и даже многократно, а некоторые цитаты вообще не принадлежат Довлатову: внутренний монолог его героя содержит ряд незакавыченных афоризмов, общеизвестных в СССР 1970-х годов, а читателями нынешней России неведомых и ошибочно принимаемых за авторский текст (который давно нуждается в серьёзном комментарии).

Противоречивые эмоции от знакомства с творчеством Довлатова.

С одной стороны, хлёсткий юмор, полное цитатораздолье для цитатоманьяков, лёгкость изложения и тонкость наблюдения. Папа мой обожал Довлатова, поэтому наш семейный юмор - он отчасти и довлатовский; прочитав "Заповедник", я словно встретила старого знакомца и испытала радость узнавания.

Но с другой стороны - и это моя личная претензия к любой книге - мне всегда тяжело принять пьянство. Алкоголизм, запои, пьянство как ответ на все вопросы, пьянство как слабость, пьянство как лучшее времяпрепровождение - это противно мне до брезгливости. Я не против алкоголя, но против алкогольного рабства, поэтому я просто отказываюсь воспринимать ту часть "Заповедника", где герой уходит в запой за запоем.

Зато совершенно изумительный кусок, где герой говорит о Пушкине.

После таких слов хочется тоже узнать Пушкина таким, постичь его наднравственный гений, а не просто помнить, что он "наше всё".

У Довлатова же планирую прочесть еще "Чемодан" и "Иностранку", хотя, наверное, не стоит надеяться, что там нет запойных алкоголиков, да?

Это третья книга Сергея Донатовича, которую я читала. Для меня это самая грустная книга. Даже немного злая. Видно, что автор расстроен и подавлен, и период, о котором он пишет, далеко не самый лучший в его жизни. Надо отметить, что «Заповедник» был начат в СССР, а закончен уже в Нью-Йорке, более того, это первая книга писателя, изданная ещё на Родине.

Герой повести приезжает в Пушкинский заповедник, подработать и сбежать от своих проблем - развода и будущего запоя. Свои отношения с алкоголем герой описывает так: «От первой рюмки я легко воздерживаюсь. А вот останавливаться не умею. Мотор хороший, да тормоза подводят…»

Работники заповедника и жители деревни описываются автором сатирически со злыми нотками.  Если в «Чемодане» и «Филиале» была добрая грусть, то здесь прям чувствуется горечь и разочарование. 

Но надо сказать, эта книга никак не отбила желание читать Довлатова дальше. Надеюсь, у вас тоже не отобьет.

Моя оценка 8/10.

Не знаю, насколько повесть автобиографична. Что Довлатов какое-то время работал в Пушкинском музее-заповеднике, факт общеизвестный. Но герои книги настолько неординарны, что в жизни встретиться не могут. Ну или могут, но не в таком количестве.
Персонажи хороши, что и говорить. Михал Иваныч, народный аристократ. Володя Митрофанов, ленивый гений чистого познания. Стасик Потоцкий, провинциальный столичный писатель. Валерий Марков, шизофреник-симулянт и злостный нарушитель общественного покоя. Тётки разнообразные, даже слишком разнообразные.
Нет ни одного нормального, обычного человека. Написано интересно, но в героев не верю.

Зато сама идея в высшей степени нетривиальна. Развестись с женой и съехать не куда-нибудь к приятелю, а в Пушкинские горы! Не каждому придёт такое в голову. Но в этом случае как раз верю.

Верю в полностью фальшивые экспонаты музея. В связи с этим вспоминаю "Памятник Дантесу" Веллера . Там идея вообще доведена до логического абсурда.

Вторая часть, с лирическим расставанием, показалась несколько лишней. Ничуть не сочувствую их любовной истории. Развелись так развелись, и нечего переживать. Представил себе, как эти бывшие супруги встретились где-нибудь в Нью-Йорке. Нет, уж лучше не надо. Умерла так умерла.

Я бы даже сказал, с участием тигра Амура и козла Тимура. Разве что среди бывших супругов тигра нет ни одного...

Как написано, понравилось. Дух полного пофигизма "эпохи развитого социализма" вспомнил. Ещё это время впоследствии метко назвали "периодом застолья". Да, всё верно. Всё так и было. И сам я тогда много водки выпил. А делать-то больше было нечего.
Уверен также, что многие намёки прошли мимо моего восприятия. Уж очень писательская жизнь Довлатова отличалась от моей тогдашней. Не понял, например, с какой художественной целью несколько раз упоминаются висящие в самых неподходящих местах странные портреты:

Это в деревне-то... Могу с ответственностью заявить, что никто знать не знал о Юлиусе Фучике ничего, кроме имени. (Сейчас тем более не знаем.) Я этого Юлиуса всегда путал с какими-то Вилисами Лацисами, Янами Райнисами и Фабрициусами. А художественная цель у Довлатова была наверняка.

Из всех возможных цитат больше всего запомню вот эту:

Тут ситуация важна: двое едут в лифте, им предстоит романтическое свидание...

OK, почитаю когда-нибудь Довлатова ещё.

Кхм, впечатления, скажу я вам, довольно неоднозначные.
С одной стороны, это очень грустная повесть.
Она насквозь пропитана несбывшимися надеждами, нереализованными мечтами; она про неудавшуюся жизнь человека, не желающего её менять.

Всю жизнь я ненавидел активные действия любого рода. Слово «активист» для меня звучит как оскорбление. Я жил как бы в страдательном залоге. Пассивно следовал за обстоятельствами. Это помогало мне для всего находить оправдания.

Я бы могла сказать, что главный герой глубоко несчастный человек,который глушит свои несчастья в забытьи, но....для меня это латентный алкоголик.

Мотор хороший. Жаль, что нету тормозов. Останавливаюсь я только в кювете…

Мне он неприятен. У меня нет к нему сочувствия. Мне жаль его жену.

Но с другой стороны, сколько же в этой повести юмора! Пусть иногда мелькал и черный юмор, но все было органично и в тему.

Блондинка с толстыми ногами, жестикулируя, выкрикивала:
– Татуся, слышишь?! Ехать не советую… Погода на четыре с минусом… А главное, тут абсолютно нету мужиков… Але! Ты слышишь?! Многие девушки уезжают, так и не отдохнув…

Не могу не отметить стиль и манеру повествования автора.
Очень понравилось как пишет Довлатов!
Знакомство с остальным его творчеством я однозначно продолжу.

Это лето у меня получилось как никогда насыщенным русской алкогольной прозой. Были наконец-то прочитаны «Географ глобус пропил» и «Москва-Петушки». Вот еще и «Заповедник»…

Хочется хоть об одном из этих произведений что-то написать, ибо эмоций и мыслей полный вагон (привет «петушкам»). Поэтому многое из того, что я напишу ниже, относится сразу к трем книгам.

Интересный факт. Иностранную прозу об алкашах народ воспринимает лучше. Хантер Томпсон, Буковски, Керуак, Берроуз (хотя он-то явно наркот) довольно часто вызывают у людей восхищение и желание подражать. А вот с нашими соотечественниками все выходит иначе. «Фу, книга про алкаша» - самое распространенное презрительное замечание. Молодежь с удовольствием цитирует и обыгрывает то, сколько наркоты везли с собой Томпсон и адвокат, а не сколько было с собой водки у Венечки Ерофеева. Хотя по сути же все это похоже, просто антураж разный. Почему заграничный алкоголизм симпатичнее отечественного? Разве англоговорящий пьяница не таким же образом тиранит свою семью, бедокурит и вызывает отвращение?

И я не оправдываю пьянство, тем более что для моей семьи эта проблема больная и к сожалению нерешенная. Я против того, чтобы давать какую-либо оценку главному герою. Суть-то не в нем, плохой он или хороший, правильно ли поступает. Речь о том, что это, блин, реальная жизнь. Вот такая совсем некрасивая, непохожая на сказку. Если брать конкретно алкоголизм, то пьют люди на протяжении многих веков. И не только в России. Причины могут быть любые: кто-то пьет от несчастий в личной жизни, кто-то от завала на работе, кто-то от радости, кто-то от нищеты, кто-то от излишней роскоши, кто-то от вселенской несправедливости… И ничто нельзя считать уважительной причиной, просто это выбор человека. Вот и у героя «Заповедника» свои причины, свой выбор. Кто-то другой бы жил иначе, но на то он и другой, чтобы по-другому поступать. Поэтому не стоит равнять качество произведения и человеческие качества персонажа.
А ведь как написано-то! Почти что каждую вторую фразу хочется перечитать еще много раз, готовые афоризмы. Я не хочу цитировать, это сделано хорошо и до меня, просто откройте вкладку "цитаты" и наслаждайтесь. Остро, жизненно, горько-иронично и просто горько. Такая неприглядная реальность, но такая понятная. И актуальность этой книги никуда не делась. И сейчас многие безбожно пьют, а многие хотят валить из этой страны куда подальше. Да, сейчас все несколько иначе, возможно, что лучше. Но у каждой нации, наверное, свой оттенок алкогольной тоски. В этом-то и заключается вся разница. Довлатов смог передать наш (это же могу сказать и про Иванова с Ерофеевым), отлично передать, и во многом благодаря этой горькой иронии, которая режет по живому, вызывая одновременно улыбку и желание плакать. Что-то между строк, такое «наше», такое неуловимое, что способно изменить смысл самой обычной фразы. Бередит душу, вырывает из сонного состояния ленивого кота, заставляет на какое-то время острее ощущать и видеть других людей и самого себя. Опыт , необходимый, чтобы не заплесневеть сердцем.

А о политическом подтексте не хочу ничего говорить. Искренне считаю, что идеального режима нет. Всегда были и будут те, кого так или иначе намотало на шестерни. Остается только надеяться, что сейчас «наматываемых» стало меньше…

Не жилец этих мест,
не мертвец, а какой-то посредник,
совершенно один
ты кричишь о себе напоследок:
никого не узнал,
обознался, забыл, обманулся,
слава Богу, зима. Значит, я никуда не вернулся.
И.Бродский

Раньше я Довлатова не читала. Но именно таким я себе его и представляла: отчаявшимся, запутавшимся, потерянным, ироничным.

Формально я был полноценной творческой личностью.
Фактически же пребывал на грани душевного расстройства...

Это повесть о душевных метаниях невостребованного писателя и его непростом решении об эмиграции. Героя зовут не Сергеем, иначе. Но пишет Довлатов о себе, хотя и другие похожие судьбы угадываются в его книге. Он стучится в закрытые двери. Он никому не нужен. Он много пьет и немного дебоширит. Он потерял вектор. Он ничего уже не ждет.
Уезжать ему не хотелось, это очень хорошо описано в книге. Чужой язык, чужие люди, страна чужая - что ему делать там? Но что делать здесь? Выбора, по сути, ему не оставили. Финал открытый, но чем всё кончится - известно.
Но чувство юмора герой не утратил. Окружающие его люди описаны живо и точно, у них яркие и выразительные характеры. Смешные и грустные. Книга вообще грустная, несмотря на всю ироничность. Но написана очень легко и интересно. Это же целая эпоха, такая близкая, и такая непохожая на нашу сегодняшнюю жизнь!

Сказать нечего. Книга стала моей первой книгой Довлатова. И, видимо, последней.

Наверное, для кого-то написано остро. Пожалуй, и юмор есть. Реалии жизни? возможно-возможно. Мой отец был знаком с писательским обществом того времени, насколько я понимаю, пили действительно много. Пили и страдали. Страдали и пили.
Человеку было плохо в определенный период жизни. И это видно. И несмотря на то, что сам он совершенно бесцельный, непонятый и разбитый, люди вокруг тоже представлены какими-то ужасными и фальшивыми.
Если это реальность, то мне она не по нраву. Если это реальность, то книга должна быть нацелена на ее изменение.
А тут... пьем и страдаем, страдаем и пьем.
Нет уж, увольте, а я не верю, что диссидентство заключалось исключительно в алкоголизме и якобы прогрессивных мыслях за бутылочкой чего-то крепкого.