На свете есть вещи похуже бессонницы. Например, предательство. И особенно если тебя предают те люди, которых ты любишь.

- В таком случае каждый раз, когда ты дрочишь, ты совершаешь геноцид, - сказал Фэй и сделал ход ферзем.

- Сахар? Сливки? - спросил Лейдекер. - Может быть пистолет - пристрелить эту гадость, чтобы не мучилась.

Он был гением, да, но за долгие годы я убедился, что гений - это такой товар, цена за который слишком завышена.

- Что-то я не припомню, чтобы у меня в гороскопе было такое дерьмо, - сказал он без всякого выражения, потом включил газ и налил в чайник воды.

А если нет, у него всегда оставались Бах, Бетховен и Уильям Аккерман в качестве эстетического снотворного.

- Жизнь слишком коротка для такого дерьма, - сообщил он своей пустой квартире, и это был конец великого эксперимента с виски.

В четыре пятнадцать утра нет ничего невозможного.

А может быть, Дорранс вообще ничего никогда не читал, может, ему просто нравилось держать в руках книжки и рассматривать буквы.

Да, это был карнавал - карнавал потерянных душ.

“ Я тороплю себя ежесекундно, ежечасно -
Успеть бы все свершить, что предназначено судьбой.
И так проходят дни - и бесполезно, и всечасно -
Дни, как поток машин,
Что вечность обгоняют чередой.
Через окно автомобиля видишь вечность,
Что шпиль собора в гордой готике постиг?
Ничто не превратится в бесконечность,
Исчезнет, распадется жизни миг -
Все неизведанные чувства, счастья быстротечность,
Неведомые острова и мудрость древних книг...”

Стивен Добинс

Старость — не для слабаков, правда?

Переделать людей нельзя, и лезть в их личные дела – даже с самыми что ни на есть благими намерениями – значит нажить себе врагов и потерять друзей.

Дерри другой. Все линии силы сходятся здесь. Я знаю, в это сложно поверить, но это правда.

«Люди, у которых в голове пусто, всегда живут долго, дольше всех остальных, – пояснил он тогда. – Они ни о чем не беспокоятся, им всегда хорошо. И поэтому у них нормальное давление и все в порядке с сердцем. Так чего бы не жить сто лет?!»

Бессонница, сэр… все забывается, все куда-то исчезает. Сегодня – последний пакетик с супом, завтра – ощущение времени, послезавтра – старые друзья.

Я действительно глупая, я вообще полная дура, но это не значит, что мне не больно – так же, как всем остальным.

Я могу ходить и могу говорить! А если честно, я могу быть всем, чем угодно. Ты можешь об этом не знать, но изменение облика – давняя традиция в Дерри.