Цитаты из книги Козетта

А я говорю, что необходим замок, хотя бы на нынешнюю ночь; я говорю, что дверь на щеколде, которую всякий прохожий может отворить снаружи, вещь очень опасная, к тому же у вашего преосвященства привычка отвечать всякому: «Войдите», даже ночью. О господи, да и спрашиваться не нужно…

В это время кто-то довольно громко постучался.

— Войдите, — отозвался епископ.

К тому же надо признать, что, начинаю войну, утопия сходит со своих лучезарных высот. Она, эта истина грядущего дня, вступая в войну, заимствует методы у вчерашней лжи. Она, наше будущее, поступает не лучше прошедшего. Чистая идея становится насилием.

Толпа - богатейший выбор всяческих уродств.

Зарабатывать на жизнь, делать свое дело, выполнять свой долг - ты этого не хочешь? Жить как другие тебе скучно? Ну так вот! Ты будешь жить иначе. Работа - закон; кто отказывается от нее, видя в ней скуку, узнает ее как мучительное наказание. Раз ты не хочешь быть тружеником, то станешь рабом. Труд если и отпускает нас, то только для того, чтобы снова схватить, но уже по-иному; раз ты не хочешь быть его другом, то будешь его невольником.

Человек, доведенный до отчаяния, отдается на волю судьбы; тот, кто устал, решается умереть; он перестает бороться, сопротивляться, он сдается.

В городах, как и в лесах, есть трущобы, где прячется все самое коварное, все самое страшное. Но то, что прячется в городах, свирепо, гнусно и ничтожно - иначе говоря, безобразно, а то, что прячется в лесах, свирепо, дико и величаво - иначе говоря, прекрасно. И тут и там берлоги, но звериные берлоги заслуживают предпочтения перед человеческими. Пещеры лучше вертепов.

Высокий лоб на лице - то же, что высокое небо на горизонте.

...обе женщины применились к привычкам епископа, - это свойственно лишь женской душе, которая понимает мужчину лучше, чем он сам себя понимает.

По поводу вещей, вызывавших всеобщие крики и поспешное осуждение, он имел обыкновение говорить, улыбаясь: "Ого! По-видимому, это один из тех крупных грехов, каким грешны все. Испуганное лицемерие спешит протестовать и укрыться от подозрения".

Насмехались над веком, что освобождало от труда понимать его.

Напрасно хотели сделать буржуазию классом. Буржуазия - это просто-напросто удовлетворенная часть народа. Буржуа - это человек, у которого теперь есть время посидеть. Кресло - это вовсе не каста.

Очень немногие понимают язык божества. Наиболее прозорливые, спокойные, проницательные расшифровывают его медленно, и когда они приходят со своим текстом, оказывается, что работа эта уже давно сделана - на площади выставлено двадцать переводов. Из каждого перевода рождается партия, из каждого искажения - фракция; каждая партия полагает, что только у нее правильный текст, каждая фракция полагает, что истина - лишь ее достояние.

Он - точка опоры Наполеона и помошник Дантона. Речь идет об отечестве - он вербуется в солдаты; речь идет о свободе - он разбирает мостовую и строит баррикады. Берегитесь!

Он поет - в этом его радость. Сообразуйте его песню с натурой - и тогда вы увидите! До тех пор, пока его припев всего лишь Карманьола, он нисповедает одного Людовика XVI; дайте ему запеть Марсельезу - и он освободит весь мир.

Гильотина – это сгусток закона

Это были натуры мелкие ; зажженые не добрым огнем, они легко становились чудовищными. В жене были задатки животного, а в муже - задатки подлеца.

Дело могильщика становится веселым, когда за него берется ребенок.

Здесь требуют осторожности в выборе знакомств; совершенно так же, как от соседства с зябнущими происходит убыль тепла, от близости к лицам, заслуживающим презрение, происходит убыль уважения.

Он переживал минуту, когда человек готов мириться наконец со своей участью и перестаёт протестовать против того, что его терзает.

Такова юность: она быстро осушает заплаканные глаза; она не признает горя и отталкивает его от себя. Юность - это улыбка будущего перед неизвестным, которое таится в ней самой. Ей так естественно быть счастливой. Кажется, что даже воздух, которым она дышит, полон надежд.