С восточными учениями у меня все всегда как-то неоднозначно. Любопытства к ним хватает ненадолго, поскольку я быстро запутываюсь в сложных построениях, иерархиях и именах многочисленных ментальных гуру. Видимо, поэтому я больше предпочитаю читать комментарии и интерпретации, хотя и они редко бывают настолько толковыми, чтобы не усыплять так же, как и первоисточники, сквозь витиеватую заумь которых продираться нелегко. Но «Бабуин…» мне неожиданно понравился, хотя чего-то уж очень нового он не предложил - это была просто хорошая систематизация и детализация, грамотно составленный перечень теософски и оккультно ориентированных людей и их взглядов.
Книга написана очень просто, популярно (но не сказать – упрощенно, поскольку в ней большое количество цитат и ссылок) и даже в каком-то смысле весело, со скептическим юмором (например, когда автор упоминает о коте Джинараджадасы или говорит, что духовные наставники принимали чужие деньги «близко к сердцу»), а главное - не слишком перегруженно специфическими понятиями. По крайней мере, в ее атмосфере не было свойственных такой литературе тягучих и искусственно усложненных космологических и мифопобных построений, а содержание основных трудов отцов [и матерей]-основателей передано кратко и ясно.
Текст построен по хронологическому принципу – от момента придумывания теософии до ее распада на многочисленные и стремительно теряющие значимость ветви, от середины XIX века и примерно до 60-х годов века XX. Такое иллюстрированное упорядочивание я всегда приветствую в нонфикшене, и хотя не все главы оказались одинаково интересными, общее представление о развити духовных учений и практик, думаю, вполне сложилось. Включение биографической информации оживляло текст, и персонажи казались не сухими эзотерическими абстракциями, пронзающими пространство и время сумасшедшими глазами, а живыми людьми, «человечными человеками», любящими поесть, порезонерствовать, потанцевать и посамолюбоваться.
Практически, в каждой главе фокусом становится некое лицо, вокруг которого автор развертывает пласты исторической информации и показывает связи этого «нового витка» с имеющейся на тот момент времени ситуацией в общем теософском пространстве. Главы про Е.П. Блаватскую с ее друзьями, сторонниками и оппонентами укрепили меня в изначальном убеждении о безыскусном мошенничестве, рассчитанном на наивных адептов и сложно переплетенном с психическим заболеванием (так же, как мне всегда казалось, было и у Н. Рериха, Д. Андреева и др.). Но ведь никто никому не запрещал (тем более в XIX веке!) замысловато и фантазийно строить свою собственную «духовную» Вселенную и убеждать других в ее существовании, особенно если этим другим хочется верить в существование иных реальностей! Авантюра теософии настолько удалась, что имеет долгий резонанс в сегодняшнем дне.
Глава о «постблаватском» раздоре напоминала мышиную возню или склоку на коммунальной кухне. Но такое нередко встречается после ухода лидера, считающегося харизматичным – быть причастным к его прославляемой сущности, идеологически наследовать ему как любимому ученику хочется многим. Главы, посвященные Ледбитеру и Кришнамурти, показались скучноватыми и перенасыщенными двусмысленными намеками, но понятно, что по прошествии столь долгого времени трудно назвать мотивы поведения действующих лиц. Мне понравилась часть о Р. Штейнере и построении им антропософской доктрины, а фигура Петра Успенского вообще оказалась для меня новой (в его биографии я даже нашла что-то общее с А. Эйнштейном). Анализ российского эсхатологизма и оккультизма показался неполным, несмотря на фигуру Г. Гурджиева. То, что происходило с духовными поисками теософов и антропософов во время Первой мировой войны (во Второй они удачно превратились в пацифистов или не участвововали по возрасту), напомнило некое сумасшествие, рожденное страхом, глобальной политикой и национализмом. На ее фоне разбираться в противостоянии антропософии и теософии было как-то неуместно, да вряд ли все это интересовало солдат в окопах.
Все это было довольно познавательно. И если до сего момента мои знания о персонажах и учениях, описываемых в книге, были довольно поверхностными и бессистемными, то книга позволила мне увязать все это в единое целое. Но во многом это произошло не столько из-за внутреннего понимания (и тем более принятия) теосфоских и антропософских тезисов, сколько благодаря тому, что автор показал эти «духовные фигуры» обычными людьми среди других людей (О. Хаксли, С. Моэм, Р. Киплинг, Г. Стайн и др.), образовавшими некое условное сообщество, в котором они жили, соперничали, фантазировали, организовывали школы, группы, ашрамы и, в конечном итоге, удовлетворяли свою потребность в приобщении к высшим духовным истинам, в существовании которых, они, наверное, не сомневались, а если и сомневались, компенсировали это квазиинтеллекуальными построениями, выдаваемыми за тайное знание.
P.S. Я не нашла в Сети информации о Питере Вашингтоне, но кем бы он ни был, говорю ему спасибо за эту книгу.
31 понравилось
